Чтение онлайн

Адалан для своих девяти лет был мал и хрупок, однако, вряд ли изнежен: золотистые кудри на макушке выгорели почти до белизны, а щеки и руки, привыкшие к палящим лучам горного солнца, напротив, потемнели до бронзового оттенка. Небесно-синие орбинские глаза на загорелой физиономии казались еще ярче и заметнее. Нет, мальчишка не выглядел ни слабым, ни болезненным, зато явно был диковат: все попытки казаться вежливым делали его еще более нелепым.

– По-моему, этот ребенок слишком скромен, - проворчала сидевшая справа Майяла.
– Сколько лет живу, а скромных и робких орбинитов не встречала. Рабское воспитание против нашей природы, согласись, Дайран. Неволя, тем более в столь нежном возрасте, калечит бесповоротно. Освободить его было, конечно, благородно, но вряд ли умно...

– Вот уж чего в нем точно ни на маковое зерно - так это скромности, - усмехнулся Датрис, - я бы поставил на спесь, дайте только срок.

– Робость, спесь, рабское воспитание...
– Сайломар огладил жиденькую бороденку, - какая разница? Совладает сопляк с огнем или нет, вот что важно.

Рахун неприязненно глянул на соседей, но промолчал. Хорошо, молодец Белокрылый, подумал Дайран. Спорить бесполезно: ясное дело, старикам малыш не нравится - слишком хлопотно, слишком ответственно. Если в замке появится еще один истинный маг из первородных, многое может измениться, а старики не любят перемен. Он сам, если быть честным, предпочел бы обойтись без этого. Но мальчик уже здесь, значит, хочется того или нет, а как-то решать его судьбу придется.

Между тем Жадиталь подошла к Адалану и заговорила. Таль молодец, умеет расположить к себе, завоевать доверие, вот и этот малыш тоже ответил, улыбнулся даже. И вечный лед взял, не раздумывая, - так игрушку у друга берут.

– Не бросил, надо же!
– Датрис все так же усмехался, только взгляд похолодел, стал более пристальным и внимательным, - Не бросил, не свалился, и хааши вроде спокоен. Сила у мальчишки точно есть.

– Да, - подтвердил Сайломар, - сила есть, Тирон разворотить хватит.

Дайран не спускал глаз с Адалана: малыш побледнел, напрягся до звона, но кулак не разжимал. Сначала из-под зажмуренных век по щекам текли слезы, но потом лицо расслабилось, посветлело.

– Он держит, учитель!
– радостно воскликнула Жадиталь, - посмотрите: держит спокойно, как и должен истинный маг.

В самом деле, держит. Теперь уже и не выпустит - притерпелся и, как бы это ни было сложно, нашел точку равновесия. Сырой, необученный ничему ребенок, опираясь только на песню, не стал пытаться растопить вечный лед, а сумел-таки остудить тело. Осталось понять, как устойчиво это равновесие, бросить на весы еще один груз, неугасимое пламя.

– Хочешь пытать еще и огнем?
– Майяла словно мысли его прочла.

– Думаешь, зря?

– Нет, думаю, необходимо. Хотя не уверена, что мне понравится то, что увижу.

Дайран кивнул Майяле и дал знак Жадиталь продолжать испытания.

Любимая ученица хмурилась и злилась. Боль ребенка ей не по душе. Можно подумать, ему нравилось. Но об этом мальчике и он сам, и магистры ордена должны узнать все. На испытании никто не ждет от новичка чудес, важно лишь увидеть, как долго он выдержит. В любом случае Хасрат за ним присматривает, если что случится - остановит испытания и не допустит беды. Так что если малыш не справится - это ничего. Он, Дайран Могучий, еще тут - он-то точно совладает с бездной и пламенем, которые сам загнал в кристаллическую клетку.

Но если одолеет... Нет, об этом и мечтать не стоит.

Кристалл коснулся ладони. Мальчик сжал пальцы и закричал. Рахун и Фасхил вскочили со скамьи одновременно... и оба замерли, так и не двинувшись с места, - Хасрат остановил их жестом. Он нашептывал что-то, очень тихо, только для маленького мага, и тот начал успокаиваться: замолчал, перестал плакать, гримаса боли разгладилась, опустились плечи. А кулаки все так же оставались сжатыми, и в них - магические кристаллы: один - отнимающий - забирал в себя все, любое тепло, любое движение, любую силу, даже жизнь; второй - дающий - расточал жар, истекал такой силой, что любой смертный, едва коснувшись, был бы сожжен в прах и развеян. Любой, но не истинный маг старшей крови. Малыш держал их оба. Адалан вытянулся, словно вырос, кисти рук его начали светиться. Сияние разгоралось, ширилось, и вот окутало мальчика целиком. Между сжатых ладоней оно искрило, наливалось белым, пока не стало нестерпимо для глаз - такого никто ожидать не мог: малыш, не думая ни о чем, шагнул туда, куда звал его дар, в мир Закона, в могущество и абсолютное знание, в смерть.

Фасхил нахмурился:

– Я его почти не слышу, - и громко приказал: - Хватит! Забирай его, Хасрат, выводи.

Но тот уже и сам, не дожидаясь приказа, делал все, что мог... и не справлялся - маленький маг уходил все дальше, стихал, терялся в пустоте. Хасрат обнял голову мальчика, прижал к себе и позвал:

– Мне не удержать его... Рахун!

В три прыжка Рахун пересек половину зала, Фасхил опоздал лишь на миг, в руке т’хаа-сар уже сжимал нож.

– Не вздумай, - рыкнул ему Белокрылый, заступая на место Хасрата.
– Я поведу, помогайте.

Песня Рахуна накрыла зал и сразу же подчинила себе всех присутствующих. Фасхил и Хасрат обняли с двух сторон его и мальчика, помогая и поддерживая: свечение вокруг Адалана начало тускнеть и вскоре совсем погасло. Из опавших ладоней выскользнули два красноватых кристалла-близнеца, с легким звоном ударились о мраморные плиты и покатились по полу. Песня стихла, схлынула, оставляя людей ошеломленными: то, что они видели, было невозможным - мальчишка справился.

Рахун принял на руки ослабевшее тело, продолжая напевать тихонько. Эта песня всегда помогала, прогоняла страхи и болезни его маленького приемыша; помогла и сейчас. Сердце Адалана забилось чаще, мощнее, дыхание стало глубже, краски начали возвращаться на лицо. Измученный болью Хасрат, поняв, что все наконец позади, отстранился, тяжело уселся на ближайшую скамью, спрятал лицо в ладонях. Жадиталь подобрала с пола кристаллы.

– Розовые, - прошептала она и повторила уже громко, для всех: - Розовые! Нет, вы видели? Совершенно спокойные!

Но Рахун уже не слушал. Как когда-то на мьярнской ярмарке, он сбросил с плеч магистерский плащ, завернул Адалана и направился к двери.

– Дай его мне, - Фасхил заступил дорогу, протягивая руки к мальчику, - твое место здесь.

Белокрылый остановился. Отдать сына сейчас, когда он едва избежал смерти, и кому - Фасхилу, который его терпеть не может, и даже не пытается это скрывать? Но Рахун уже видел нож в руке Барса, а в глазах - готовность умереть.

– Посмотри: магистры напуганы, - продолжал т’хаа-сар.
– Успокой их, если сможешь. А я лучше за малышом пригляжу. Не веришь? Честно сказать, я сам дрожу от страха, но я же обещал твоего Лаан-ши беречь, значит, сберегу. Жизнью и кровью.

Когда Фасхил с мальчиком на руках вышел, совет взорвался криком. Каждый требовал права высказаться, каждый хотел сам, своими глазами видеть, что произошло с вечным льдом и неугасимым пламенем. Понять что-то в этом гвалте Рахун не пытался - его без того разрывало на части: страх и восторг, гнев и радость, жадное любопытство и глубокое отвращение. Еще миг - и пальцы вывернет когтями, спину разорвут крылья, шипастый хвост ударит по полированному камню. Белокрылый встряхнулся, сжал кулаки и сосредоточился на главном - на верховном магистре и его ближайшем окружении. Все члены совета свободны и равны, так гласит устав ордена Согласия, но безумцев, способных открыто спорить с Могучим и троими старейшими, на его веку не находилось.

Однако сейчас старейшие молчали. Дайран попросил у Жадиталь кристаллы и теперь разглядывал их, поворачивая так и этак, проверяя то на вес, то на просвет. Майяла и Сайломар с невозмутимым видом смотрели на него и ждали. Шахул даже не смотрел - он, как и Рахун, слушал зал. Дед не станет сейчас лезть с разговорами, это Рахун знал точно; скорее, осторожно, исподволь попробует утихомирить собрание - потушить гнев, развеять опасения так, чтобы магистры не почувствовали и не устроили новой волны праведного гнева.