Чтение онлайн

***

Егор Мещерский работал в МИАКОРе более трех лет, но до сих пор занимал микроскопическую должность в техническом отделе. В его функции входило составлять обзоры новинок по профилю их производства в иностранных изданиях. Он знал свободно два языка, английский и японский. С немецкого французского мог делать переводы со словарем. Его мечтой было стать как минимум начальником отдела, а максимум он видел себя главой какой-нибудь трансконтинентальной корпорации. Он старался быть активным и предприимчивым, но пока начальство его не замечало. У начальства уже были свои любимчики, которым выплачивали бонусы, давали внеочередные отпуска, и попасть в эту славную когорту Егору никак не удавалось.

Его отдел находился в ведении Геннадия Евдокимовича Харламова. К этому человеку Егор испытывал тайную неприязнь, просто на уровне физического отвращения. Видимо и Харламов его не жаловал, Егор блестяще справлялся со своей работой, но, ни разу не заслужил даже мимолетного одобрения своего труда. Он считал это большой несправедливостью. Самолюбие Мещерского страдало, ведь именно он, как никто другой заслуживал успеха и продвижения вверх по служебной лестнице. Во-первых, он был блестяще образован, у него было два высших образования: политехнический и институт иностранных языков. Он был коренным москвичом, наверное, уже в десятом поколении, а это редкий, почти исчезающий вид, в огромной людской массе населяющей столицу. Во-вторых, он представитель древнейшей дворянской фамилии. Да, он потомок семьи, которая дала стране много военоначальников, политиков, губернаторов, деятелей культуры.

Его бесило, что приехавшие откуда-то из глухомани, заскорузлые, с грязью под ногтями, прямо с вокзала вдруг занимают важные посты. Покрутившись несколько лет в столичном муравейнике, они обзаводятся и квартирами и машинами, а исконные Москвичи доживают свой век в коммуналках или переселяются поближе к МКАД, или за МКАД, где жилье дешевле.

Его воспитывала бабушка, именно она внушила ему гордость за принадлежность к известному дворянскому роду. Бабушка, выйдя замуж, не поменяла своей девичьей фамилии и своих детей она записала тоже на нее, чтобы фамилия Мещерских продолжалась. В ее доме было много книг и картин, так или иначе связанных с историей их рода. На стене висело изображение генеалогического дерева их фамилии, и бабушка собственноручно вписала туда и его, Егора Васильевича Мещерского.

Егор очень любил искусство, любил красивые лица. Когда в холле вестибюля он в первый раз увидел Зою, то сердце его как будто сдавила чья-то рука. Эта была та самая женская красота, которая его больше всего привлекала. Помимо правильных и соразмерных пропорций в женщине чувствовалась порода и царственность. Ему нравились именно такие женские лица, не смазливые, отмеченные скоротечной, молодой привлекательностью, а строгие, изысканные, не открывающиеся поверхностному взгляду. Такие лица с возрастом становятся только краше и полностью проявляются, как бы созревают к сорока, пятидесяти годам.

Но Егора помимо вспыхнувшего интереса к этой женщине, мучило, что где-то он это лицо уже видел. Он пытался вспомнить, но ему это не удавалось.

Кода же он узнал, что понравившаяся ему женщина к тому же занимает крупный пост в компании, то незаметно к чистому восхищению ее внешностью примешались и некие меркантильные мысли. Заручись он благосклонностью такой женщины, карьера его могла бы быть более успешной.

Изо дня в день Егор думал о Зое Павловне, старался ее чаще увидеть. Через какое-то время понял, что влюбился без памяти, и ничего в жизни так не хочет, как быть с ней рядом. Но как завоевать ее расположение, или хотя бы внимание он не представлял. Со временем у Зои сложилась репутация холодной и безжалостной стервы, без всякого сожаления ломающей человеческие судьбы. Она стала наводить свои порядки, организовала неусыпный контроль над каждым сотрудником, что даже в туалете никто себя не чувствовал свободным.

Когда она появлялась, царственная, со спокойным, волевым лицом, все опускали глаза, боясь, что именно его она выберет следующей жертвой для увольнения. Но ореол власти и страха вокруг этой женщины не только не уменьшил интерес Егора Мещерского к ней, а наоборот, сделал ее в глазах Егора ее еще более недоступной и желанной.

Как-то возвращаясь с работы, он застрял в серьезной пробке и рассеянно наблюдал из окна автомобиля, как люди в оранжевых жилетах расчищают тротуар от снега. Среди нескольких мужчин была и одна женщина. Она на минуту остановилась, и, опираясь на лопату, посмотрела в его сторону. В этот момент в голове Егора что-то щелкнуло, он вспомнил, где раньше встречал Зою Павловну. Он так же, как сейчас, стоял в пробке, и его внимание привлекла высокая, статная дворничиха. Она вот так же рассеянно посмотрела на него и потом продолжила свою работу. Он еще тогда подумал, что такой женщине не к лицу заниматься тяжелой и грязной работой.

Открытие потрясло его. – Нет, этого не может быть, просто та женщина была похожа на Зою Павловну. Не может же человек от лопаты и метлы сразу же пересесть в управленческое кресло. Это просто игра природы, ведь говорят, что у каждого на планете есть свой двойник.

Но какой-то внутренний зуд не отпускал его. Ему захотелось проверить и узнать точно, что та случайно увиденная им женщина, не является, той, что сейчас занимает все его мысли и мечты. Он стал вспоминать, где увидел ее. Да, тогда он подъезжал к дому, в котором проживает Кораблев. Он это хорошо помнит, его в тот день посылали отвезти на подпись какие-то бумаги к шефу домой, потому, что шеф немного приболел.

Если пойти потолкаться в этом дворе, то он наверняка будет знать точно, она это или не она.

Однажды у него появилась возможность в дневное время приехать по этому адресу. Он остановил машину за углом и вошел во двор. Там было безлюдно, только в глубине двора старушка крошила черствый батон голубям. Голуби всех мастей, тяжело хлопая крыльями, торопились на угощение. Старушка с довольной улыбкой наблюдала, как, толкаясь и выхватывая друг у друга крошки, голуби молниеносно склевывали все, что она им накрошила.

– Ишь, какие голодные, бедненькие. Зима, всем трудно и голубям и стрикам, – она посмотрела вылинявшими, слезящимися глазами на Егора, ожидая, что он поддержит разговор.

– Бабушка, а Вы в этом доме живете?

– Да, сынок, а ты случайно не из домоуправления?

– Нет, я из другой организации. Я ищу местного дворника, вернее дворничиху, такая высокая, симпатичная.

– Зойку что ли? Так она уже давно от нас ушла куда-то в другое место. У нас теперь вместо нее двух таджиков поставили. Один Абдула, а другого я не запомнила, как зовут. Хорошие ребята смирные, только я их, почему-то, побаиваюсь.

– Так вашу дворничиху Зоя звали, а отчество.

– Так кто ж ее по отчеству звал? Зоя и Зоя.

– А куда она перешла, не знаете?

– Откуда мне знать, если очень тебе нужно, сходи в домоуправление, там, наверное, тебе скажут. А зачем она тебе нужна, натворила чего?– старушка вся напряглась в предвкушении какой-нибудь скандальной новости.

– Нет, что Вы, я из сотовой компании, у нас сейчас акция, мы ей хотели льготный тариф предложить.

Старушка с недоверием и с явным разочарованием смотрела на Егора.

– Ну, так сходи в домоуправление, там тебе точно все скажут.

В домоуправлении Егор побродил по коридорам. Было полно людей, в основном пожилых женщин. Они стояли в небольших очередях к окошкам. Дверь в кабинет начальника участка была открыта. За столом Егор увидел крашеную блондинку с нарисованными бровями. Когда к ней заглядывала с вопросом какая-нибудь посетительница, она кричала с нескрываемым раздражением: «Разве Вы не видите, что я занята? Господи не дают отчет доделать, прут и прут».