Симфония времени и медные трубы
Шрифт:
Так прошло не меньше недели.
Но в один из дней во время занятий в помещение оркестра вошёл посыльный из штаба и, обратясь к Егорову, доложил:
– Товарищ старший лейтенант, вас вызывает командир части.
В кабинете майора Рамонова кроме хозяина находились комиссар Герош, капитан Безродный и кто-то ещё, неизвестный Егорову. Все они любезно поздоровались с Егоровым, Рамонов предложил Егорову сесть и начал беседу:
– Итак, товарищ Егоров, ваша служба в войсках переходит в следующую фазу. Вы, конечно, знаете о том, что наша часть реорганизуется и что по новому штатному расписанию ни вашей должности, ни оркестра вообще не полагается?
Егоров ответил молчаливым поклоном.
– Таким образом, мы должны откомандировать вас в другую войсковую часть, а оркестр ликвидировать и разослать музыкантов по другим частям.
– Совершенно точно.
– Но мы-то, товарищ Егоров, убеждены в том, что исключение вашей должности и самого оркестра из штатного расписания в данном случае результат, может быть, торопливости, быть может, ошибки исполнителя, во всяком случае, это положение временное и оркестр, конечно, будет. Вот только мы не можем сейчас определить срока, месяц, два или сколько там потребуется на оформление.
Егоров молча поднял глаза на командира части.
– А если так, то мы решили оркестр сохранить. Целиком. Будут они жить как жили, работать как работали, только денежное довольствие получать в разных ротах. Понимаете? Мы их зачислим на штатные должности в ротах, а служба их будет протекать в оркестре, по-прежнему. Ясно вам?
– А разве так можно? – спросил Егоров.
– Гм! Отвечать-то мы с комиссаром будем! А уж если берёмся за это, значит, есть возможность. Так как вы на это смотрите?
– Мне неясно положение со мной. Я тоже буду в чьей-то роте?
– Вопрос правильный. Вас мы решили обязательно сохранить у нас, здесь. Оркестр без вас – это уже не то! У нас вы начинали, у нас вам и быть. Вы будете работать, как всегда, с оркестром, а числить мы вас будем по другой должности, то есть зарплату вы будете получать по другой ведомости. Нет возражений?
– Простите, товарищ майор, по какой же ведомости и по какой должности?
– О! У нас есть для вас великолепная должность! Мы наметили назначить вас на должность начальника пошивочной мастерской! – Тут Рамонов сделал эффектную паузу, очевидно, ожидая взрыва восторга со стороны Егорова.
Комиссар Герош с улыбкой посматривал на Егорова, капитан Безродный очень серьёзно смотрел на него же.
– Ну, как же? Всё отлично! Звание то же, денежное довольствие очень немножко меньше, словом, очень удачно получается!
– Товарищ майор! Это я буду начальником пошивочной мастерской?
– Да, да! Именно вы, и никто иной.
– Да я же абсолютно ничего не понимаю в портновском деле! Меня же учили совсем другим вещам!
– Да вам ничего и знать-то не надо! А подписать бумажку – это совсем нетрудно.
– Простите, товарищ майор. Это я должен буду подписывать бумажки?
– Несомненно. Ведь вы же будете начальником мастерской!
– А кто же будет нести ответственность за все работы этой самой мастерской? Не только за работу, но, очевидно, и за материальные ценности, ведь я полагаю, что через эту мастерскую будут проходить материалы не на грошовые суммы?
– Начальник мастерской! Кто же ещё?
– Но как же я могу это делать, если я совершенно ничего в этом не понимаю? Это же прямой путь для воровства и не знаю для каких ещё преступлений? Мне, товарищ майор, непонятно!
– Но кто заставляет вас отвечать за всё? Я же сказал, что вы будете заниматься оркестром!
– Но всё же я буду и начальником швейной мастерской?
– Да, да! По-моему, всё ясно!
– Простите, товарищ майор! Это ясно вам, командованию части, но никакому инспектирующему это ясно не будет. Ему, инспектору, будет ясно, что начальник мастерской Егоров и у него, под его руководством, делается чёрт знает что! Поэтому за все грехи в этой мастерской будет отвечать не кто другой, как её начальник, в данном случае – Егоров. Нет, товарищ майор. Я не обладаю такой смелостью, чтобы взяться за дело, мне абсолютно незнакомое. Благодарю вас за доверие и желание оставить меня здесь, но я честно говорю, я не способен на это!
– Значит, не хотите? Жаль! А других возможностей у нас нет!
Комиссар и Безродный сидели молча.
– Ну что же! – сказал майор Рамонов. – Тогда всё! Идите, занимайтесь пока своим делом, а затем сообщим вам, как и что! Идите!
Егоров вышел из кабинета. Но почему-то у него не было ощущения горести и тяжести. Ему казалось, что то, что он сделал сейчас, было единственно правильным.
Не успел он сойти с крыльца, как его догнал комиссар Герош.
– Молодец, Егоров! – тихо сказал Герош, положив руку на плечо Егорова. – Правильно поступили! Ну какой к чёрту вы начальник пошивочных мастерских? Действительно, вас же облапошат в один момент! Комлев усиленно рекомендовал вас на эту должность!
– Комлев? – спросил удивлённо Егоров. – Для чего это ему?
– А помните ваши стычки с ним? А так бы и получилось, что вы попали бы в непосредственное подчинение к нему, и первая же неприятность по мастерской повлекла бы за собой принятие мер по отношению к начальнику. Ну, словом, свои счёты он с вами свёл бы на «законном основании» и, вероятно, увесисто!
– И командир с ним согласился? – совсем уже подавленным тоном спросил Егоров.
– Могу вас уверить, что майор Рамонов совершенно искренно хотел и хочет сохранить вас в части. А о кознях Комлева он не допускал и мысли.
– А ваше мнение, товарищ комиссар?
– Да я уже сказал, что вы правильно решили, товарищ Егоров. Поедете вы, вероятно, в Москву, в распоряжение Инспекции военных оркестров Красной Армии. Уж там вам дадут назначение. Мы-то не знаем, куда вам ехать, где нужен человек вашего профиля. В общем, будьте спокойны. Не думайте о плохом.
Герош пожал руку Егорову и пошёл в сторону своего домика.
А Егоров возвратился в оркестр. Сел к столу и начал оркестровать полюбившуюся всем новую песню Дунаевского – «Моя Москва», и в его воображении вставали образы далёкой военной Москвы. Е
Музыканты были особенно бережны к работе Егорова. Они разговаривали шёпотом, старались не отвлекать внимания своего дирижёра.
А на другой день, рано утром, когда Егоров только ещё одевался, чтобы идти на работу, в дверь его комнаты постучали и вошёл посыльный из штаба.
– Товарищ старший лейтенант! Вас немедленно вызывает начальник штаба.
Естественно, что сердце у Егорова ёкнуло. Всё-таки как-никак – решается судьба.
В кабинете у Безродного никого не было. Увидев входящего Егорова, Безродный встал, вышел из-за стола и подошёл к Егорову.