Чтение онлайн

– Ты Анне не говорил, надеюсь?

Валерий усмехнулся:

– Еще не хватало… ей и без этой идиотки проблем хватало. Короче, Тимур, давай думать. Я все равно поеду в это Согласие, постараюсь вытащить ее – не могу смотреть, как Анька страдает, а теперь ей вообще родной человек нужен. Но надо как-то обставиться.

– Подумаем, – сказал Тимур, вставая.

Вовчик уже битых три часа слонялся по домам, предназначенным для различных производств. Целая улица была отдана исключительно под рабочую зону, на домах красовались вывески с надписями, сами дома выглядели игрушечными – расписные, красивые, чистенькие. Выбивались из общей идиллической картины только два серых барака на самой окраине, они стояли по обе стороны улицы и выглядели заброшенными. Вовчик отметил для себя эту странность, но вслух ничего не сказал.

Он прогуливался по поселку в компании Лизы и Кати – девушки прониклись к нему интересом и всюду таскали за собой и наперебой щебетали в оба уха.

Вовчик крепился, растягивал в улыбке рот и галантно таскал вслед за девушками пакеты с их покупками, а сам мечтал только об одном – понять, где именно может сейчас находиться Тинка.

На выходе из очередной лавки их перехватила Наташа, поманила Вовчика пальцем и спросила:

– Ну, вы не передумали? Я могу устроить вам встречу с Прозревшей.

Сердце Вовчика бухнуло – его план сработал, сейчас он попадет к Прозревшей, а там будет видно, что делать дальше.

– Конечно! – с жаром заверил он. – Я ж сюда для этого и приехал!

– Ну так идемте со мной.

Вовчик вручил девчонкам их пакеты, извинился и пошел вместе с Натальей на другую улицу.

Идти пришлось мимо бараков, и тут Вовчик решил проявить интерес:

– А скажите, Наталья, почему эти два дома выглядят иначе, чем все остальные?

– Их еще просто не успели привести в нужный вид. Они пустуют, пока нет необходимости заниматься их ремонтом.

– А-а! – протянул Кущин и понял, что его надувают, потому что его чуткий нос уловил запах готовящейся пищи, когда Вовчик проходил мимо пустующих, по словам Натальи, домов. А ведь на этой улице, по утверждению той же Натальи, никто не жил, здесь только работали.

«А в бараках наверняка содержат тех, кого приезжие видеть не должны, – отметил Вовчик. – Нормальная, кстати, практика в сектах – прятать рабов подальше от глаз».

К усадьбе Прозревшей они подошли в тот момент, когда ворота были открыты настежь, а из двора вышел, прихрамывая, немолодой мужичок в теплой безрукавке. За ним аккуратно выезжал небольшой корейский грузовичок, кузов которого был полон мешков.

– Что это? – удивился Вовчик, провожая грузовичок взглядом.

– Шерсть овечью повезли на переработку. В этом году овец много, шерсть хранить негде, Прозревшая позволила свой сарай использовать, – объяснила Наталья. – Обычно в ее двор никто просто так не приходит.

– Понятно…

– Кстати, я не спросила ваше имя, – вдруг вспомнила Наталья, и Вовчик, широко улыбнувшись, ответил:

– Добрыня.

– Как? – удивленно переспросила она.

– Добрыня. Правда, не Никитич, было бы совсем сказочно.

Наталья только головой покачала.

Имя это Вовчик назвал специально – если пойдет слух о новом члене Согласия, который вбухал в него приличную сумму, то пусть Тинка догадается, что это он.

Вовчик гнал от себя дурные мысли и считал, что с Тиной все в порядке, а раз он здесь, то непременно ее выручит.

Из дома вышла пожилая женщина в коричневом платье, поманила Наталью рукой, та засеменила к крыльцу, велев Вовчику подождать ее там, где он стоял.

Добрыню это устраивало, он осторожно оглядывал двор, прикидывая, как тут все устроено и куда в случае чего бежать.

Вдруг на крыльце за спиной пожилой женщины появилась еще одна – молодая, с гладко убранными волосами, одетая в такое же коричневое платье, и Вовчик, вглядевшись, тут же узнал ту, из-за которой Тинка оказалась здесь.

Дарина Царькова, родная сестра ее подруги Анны.

«Ну хоть не зря», – с неким даже облегчением подумал он, провожая девушку взглядом.

– Добрыня, ну что же ты? Оглох? – раздалось от крыльца, и Вовчик, тряхнув головой, гаркнул:

– Задумался!

– Не стоит оглашать дом громким криком, – наставительно произнесла пожилая женщина. – В присутствии Прозревшей постарайтесь говорить негромко, очень вас прошу.

– Да, извините… это я от радости… – изобразил смущение Вовчик и опустил глаза в землю, демонстрируя смирение.

– Какой богатырь, – восхитилась пожилая, – настоящий Добрыня. Нам такие очень нужны, физической силой не обижен, сразу видно.

– Могу подкову разогнуть, – скромно сообщил Вовчик, который действительно мог показать такой трюк.

– А человека в бараний рог согнуть? – раздался за его спиной мужской голос, и Вовчик, обернувшись, увидел прямо перед собой Сухаря, насмешливо оглядывавшего новичка с ног до головы.

– Тебя, например, могу, – глядя ему в лицо, сказал Вовчик. – А надо?

– Меня – не надо. А в остальном посмотрим.

Сухарь обошел стоявших на крыльце женщин и скрылся в темноте прихожей.

– Идем, молодой человек, к Прозревшей, она ждет, – посторонившись, пригласила пожилая женщина, и Добрыня поднялся на крыльцо, успев заметить, как Наталью отпустили небрежным жестом, как будто дали понять – твое дело сделано, убирайся.

– На второй этаж, лестница в конце коридора, – подсказывала женщина, двигаясь следом за Вовчиком.

Он старался не озираться по сторонам, не демонстрировать явного интереса, не делать ничего, что могло бы насторожить его спутницу.

На втором этаже она обогнала его, подошла к распашной двери и постучала, а через минуту открыла дверь, вошла, поманив Вовчика за собой:

– Вот человек, Прозревшая. Он хочет стать примкнувшим.

Женщина посторонилась в дверях, пропустила Вовчика вперед, и он увидел большой кабинет, обставленный тяжелой коричневой мебелью, огромный письменный стол, а за ним – красивую длинноволосую женщину в белой блузке с закатанными рукавами.

Она встала и улыбнулась:

– Клавдия Васильевна, спасибо. Вы можете пока заниматься своими делами. – Вовчик услышал, как двери за спиной закрылись. – А вы проходите, пожалуйста, располагайтесь. – Она указала на кресло у стола, и Вовчик сел, стараясь не пялиться на женщину слишком уж внаглую.

«Так вот ты какая, Прозревшая, а в миру Яна Грязнова, – подумал он, отметив мягкие движения и неторопливую речь женщины. – Аккуратнее с тобой надо, ты с порога начинаешь свои манипуляции».