Чтение онлайн

потому что если бы не Дамир со своими благословляющими подзатыльниками и тычками, то никакие мечи бы им не помогли.

Единственное, что тогда умел Триан и остальные курсанты, – это простейшее заклинание упокоения, которое они тренировали на обычных лабораторных скелетах, то поднимая, то обратно укладывая их магией на земляной пол подвала. Ещё из вооружения у первокурсников были тяжелые, зачарованные на нежить мечи, которые они получили перед самой высадкой. И когда четверка юнцов браво зашагала по болоту, следуя за маячившей невдалеке спиной Дамира, курсантам показалось, что они попали в ад.

Некротические и стихийные твари болот реагировали на страх необученных магов, как на приманку, и тянулись к ним костяными руками из каждого омута. Вцеплялись в ноги, тянули с тропы в сторону.

А с того момента, как группа вышла на болото, в некроманта-третьекурсника будто Вартэль вселился. Он начал неотвязно бесить Триана и его товарищей, всячески упражняясь в остроумии насчет их техники боя, сдержанности и хладнокровия. Не упускал случая издевательски восхищенно поцокать языком при каждом удачном выпаде курсанта, тем самым отравляя радость победы. А потом вообще превратился в придворного повесу, обращаясь с подчиненными подчеркнуто галантно, словно с впечатлительными дамочками, глумясь и притворно охая каждый раз, когда какой-нибудь удачливой твари удавалось стянуть неудачника с тропы. Подавая руку, этот гад сочувственно осведомлялся, не замочил ли несчастный своей прически и не обронил ли меч.

Благодаря одному этому, красным от гнева первокурсникам даже не приходило в голову бояться или унывать.

Черные стриги - мутировавшая нежить древних магических войн - безмозглые, безобразные, но титанически сильные твари, с торсом человека, с ногами и брюхом гигантской водомерки выпрыгивали на тропу и кидались на них, норовя разорвать и сожрать. Но курсанты всё шли и шли, упрямо расчленяя этих монстров. Они смогли неплохо сработаться тогда. Догадались, что их простое заклятие упокоения, которое в одиночном исполнение не производило на стриг ровно никакого впечатления, можно запускать всем вместе. Но даже в этом случае оно лишь дезориентировало некротварей.

Однако выигранного у чудовища времени им обычно хватало, чтобы подобраться поближе и одну за другой совместными усилиями отрубить ему конечности. Злые, измазанные болотной мерзостью, они упрямо прорубали дорогу, следуя за Дамиром. А он всё время держался впереди. Редко когда возвращался к ним и помогал прикончить особо живучих пауков. И в отличие от первокурсников, он всегда использовал заклинания. То обращался к энергии стихий, запуская яростные языки пламени, то выдавал массовое упокоение по площадям, то замораживал воду, и тогда сквозь толстый слой льда курсанты видели огромные глаза вмерзших в него тварей, так и не преодолевших эту преграду.

У Триана было чувство, что Дамир всю дорогу раскладывает пасьянс или находится в трансе, настолько отрешенным и спокойным был его взгляд и точными движения. Он просто подбирал наиболее эффективное заклинание к каждой конкретной ситуации. И только недовольно морщился всякий раз, когда приходилось перерасходовать энергию и его бой переставал походить на завораживающий танец из магических вихрей с разноцветными искрами.

Справедливости ради стоит отметить, что такие моменты случались обычно у него тогда, когда кто-то из первокурсников умудрялся споткнуться или подставиться. В этом случае он неизменно успевал в последний момент и вставал между болотной тварью и курсантом. До сих пор перед глазами Триана иногда возникало то зловонное болото, в которое погружался огромный костяной лич 17 , упокоенный Дамиром. За минуту до этого монстр стремительно атаковал Триана и едва не оторвал ему руку.

Он тогда ещё долго сидел, опершись спиной на какое-то кривое чахлое дерево, и ощущал ломоту в ногах и руках от усталости. Сжимал рукоятку меча и обалдело смотрел, как затягивается ряской водная гладь, как исчезают фиолетовые искорки магии, кружащиеся вокруг третьекурсника.

Триану казалось, что их прогулка с бесконечным боем вызывает у Дамира чувство эстетического удовольствия. Каждый раз, когда очередная тварь была упокоена, он довольно потягивался, разминая плечи, и снова устремлялся вперед, отпустив одно-два насмешливых замечания курсантам.

И всё это время единственной мечтой каждого из отряда, и Триана в том числе, было добраться до горла этого выскочки. В общем, после выхода из болот они наконец-то его догнали. Дали выход своим эмоциям. И выяснили свои отношения раз и навсегда.

Дамир и четверо первокурсников. Первый популярно объяснил важность изучения магических заклинаний и управления стихиями каждому из них. Кулаками, а особо непонятливым и мечом. Так что Триан тогда с лихвой ощутил на собственной шкуре превосходство знаний, опыта, магического искусства в целом и некромантии в частности над кулачным и мечным боем.

С тех пор Дамир для Богартэ стал непререкаемым авторитетом.

Когда Триан залечил синяки и вышел из госпиталя, то извинился за своё недостойное поведение и многократно повысил своё рвение к знаниям. Тогда и началась их дружба. Дамир стал для него надежным другом и старшим братом. Помогал в учебе, вытаскивал из кутузки после драк. Был партнером в спаррингах и секундантом на дуэлях. Последние он ненавидел страстно. Но всегда поддерживал Триана. Да и тот ради Дамира готов был на всё. После много чего было. Маги живут долго. И учеба в Университете, и практика, и служба по контракту, и бесчисленное количество интриг, побед и поражений, которые они с Дамиром всегда переживали вместе, опираясь друг на друга.

Триан энергично потер руками лицо, отвлекаясь от воспоминаний и возвращаясь к поставленной Дамиром задаче.

«Половину империи за поспать», - подумал он, привычно доставая свежую рубаху.

«Придется теперь планировать программу обучения для девочек», - вернувшийся с дежурства маг усмехнулся и обреченно побрел в ванную принимать холодный душ.

Принцесса Мельта наконец вонзила зубы в мягкую румяную булочку и восторженно замерла, наслаждаясь и прислушиваясь к ощущениям. Всё-таки первая еда в новом мире! Булочка была прекрасна. С пряным ароматом неизвестной специи, со свежайшим сливочным маслом и с нежным, похожим на утиный, паштетом сбоку. Рядом стояла розетка с ягодным соусом. Принцесса довольно зажмурилась, пережёвывая.

«Все не зря! Ради такого счастья, как натуральные органические продукты, стоило переехать в Азанар», - пришла мысль.

В этот момент произошло сразу несколько событий. Из букета что-то звучно шлепнулось на стол. Дверь в детскую приоткрылась, и в комнату сунул морду огромный синий лис. Принцесса Мельта подавилась паштетом, отчаянно закашлялась и испуганно запрыгнула на стул с ногами, подальше от зверя.

Лис тем временем по-хозяйски направился к угощениям. Рядом с девушкой, откуда-то со стола, заверещал пронзительный тонкий голосок:

– Да что же это за проходной двор-то такой? Что Крепс себе позволяет?!!! Спишь себе на работе, никого не трогаешь. И вдруг оказываешься незнамо где, незнамо с кем. Да ещё и рискуешь быть раздавленной. Ребёнок, отойди от меня! Чудовище двуногое!

– Т-т-т-ты, т-т-ты фея?
–  заикаясь, выдала Мельта.

– А кто же ещё-то? Не видала, что ли, ни разу?
–  на девушку смотрело взлохмаченное существо, руки фея держала в боки. Росту в ней было не больше десяти сантиметров, микроскопическое личико сурово насуплено, зелёные штаны с отворотами и рубашка безжалостно измяты. Фея больше напомнила Мельте хомяка, который давно и решительно ни в чем себе не отказывал, чем миниатюрную девушку с крыльями и тонкой осиной талией.