Чтение онлайн

Драго задумчиво молчал, но глаза не отводил. Смотрел на неё и словно что-то искал в лице.

– Уходи к себе, ладно? И не приходи больше. Я понимаю, тебе хочется конфетку, но у меня только снаружи сладость, а внутри горечь едкая. Не нужно… ничего. Оставь меня в покое.

Ещё несколько секунд он молчал, но затем всё же встал и, поглядев на Еву как-то странно, прогудел:

– Я подумаю над твоим предложением, - и вышел из палатки.

– Вот и славно, – пробормотала Ева и огляделась в поисках пиамных штанов, украдкой смахивая влагу с внезапно заболевших глаз.

Саша

Всё обошлось. Дэн меня не узнал. Ни во время того, отчего сейчас сладко ныло всё тело, стоило лишь вспомнить, ни утром, когда мне показалось, что я его разбудила.

И это хорошо.

Хорошо же!

Тогда почему так хочется плакать?

Наверное, из-за погоды – пасмурная, с мелкой моросью, пробирающая до костей.

Плакать я не стала – сгоняла в кустики, стуча зубами, заскочила к Дите переодеться и обмотать грудь. Я давно наловчилась делать это без посторонней помощи. Сонная «гуру» вручила мне дождевик, пробормотав: «Вчера не додумалась, извини».

После я отправилась к камбузу, нервно оглядываясь: не ходит ли поблизости Дэн. Тихонько вздохнув – конечно, от облегчения, что он не появился раньше времени, - я принялась за разжигание костра, предварительно полив дрова водой. Следы нужно заметать. А единственным следом остаётся запах – презерватив в этот раз я нашла и забрала с собой.

Через полчаса, когда я обрыдалась всласть – попробуй не поплачь в таком дыму, - и провоняла, как настоящий трубочист, к камбузу вышел Драго. И вид у него был мрачный, гораздо мрачнее нынешнего серого неба и даже дыма от костра из мокрых дров.

Никогда не видела нашего великана настолько мрачным…

– Что-то случилось?
– поинтересовалась я, шмыгая носом и стирая с глаз едкие слёзы.

Драго, не меняя выражения лица, сел рядом со мной и пробасил:

– Нормально всё.

Ну да. Я заметила.

– Ева?.. – уточнила я робко, но ответа не дождалась.

У них-то что могло случиться?

Впрочем, зная Еву… Могло. Мне сложно представить, что именно, но это явно что-то очень мозговыносительное, раз Драго выглядит так, словно кто-то умер.

Вот… странно. Если бы Дэн меня любил, я была бы очень счастлива. А Ева почему-то не хочет, чтобы её любили.

Почему? Не понимаю…

 Ева

Прогуливаясь утром возле реки в одиночестве, она встретила Серого. Тот, заметив Еву, состроил из себя очень виноватого котика – его волосы, влажные от мороси, торчали во все стороны сосульками, довершая образ незаслуженно пнутой твари, – и удержаться от улыбки она не смогла.

Серый сразу довольно разулыбался – понял, что на него не сердятся и бить не будут, – остановился и спросил:

– Бродишь, королевна? Гуляешь?

«Пытаюсь не думать».

– Да. Ты, кстати, свои стихи мне так и не рассказал, а ведь обещал.

– О! – бард шутливо хлопнул себя по лбу. – Точно-точно. Ну, я же не знал, что c нами Драгo пойдёт. Хотел на ушко тебе нашептать…

– Можно и без шёпота,и без ушка, – ва пожала плечами. – Хотя я не настаиваю. Мне самой бывает сложно делиться написанным.

– Хорошo. Слушай тогда…

В небо уходит стрела на излёте, сломан мой меч.

Больше не будет ни жизни, ни воли, что их беречь?

Щит не сберёг меня, что мне теперь беречь?

Был на исходе дня сломан в бою мой меч.

– Серёж, – засмеялась Ева, – это не твои стихи. Я отлично знаю эту песню и очень люблю её.

– И ты тоже? – бард заиграл бровями.
– Как у нас много общего…

– Дурачок, - сказала она дружелюбно.
– Если стесняешься, хочешь, я расскажу тебе свои стихи?

– Ты же сказала, что не пишешь.

– Писала. В твоём возрасте.

Серый чуть напрягся. Из-за упоминания о возрасте? И правда – дурачок.

И ва решила рассказать – старое, почти забытое, но когда-то давно очень-очень важное.

– Что осталось нам на свете?

Отраженья в зеркалах,

Горечь жизни на губах,

Двадцать слов в oдном куплете.

Были связаны с тобой

Только нитoчкой одной.

Повзрослели – связь порвалась,

Как бы я ни ужасалась,

Изменить я не пытаюсь

Нашу горькую судьбу.

Вот подумала. Решаюсь.

Не держи меня – уйду.

Обернувшись напоследок,

Зеркала лишь разобью.

Серый молчал несколько секунд, а потом выдал:

– Так… девочково.

– Конечно, - усмехнулась Ева.
– Сейчас я уже, конечно, взрослая бабень, а тогда была романтичной девочкой. Хотя… максималисткой я всё же осталась.

щё несколько секунд бард ничего не говорил. Ева слышала только шум реки – она шумела словно у них под ногами – и шелест ветра в кронах деревьев.

– Значит… не злишься?

Она чуть не рассмеялась. Злиться? На злость нужны силы, а их не было.

– Нет. Расскажешь стихи-то?

– Я лучше спою. Вечером.

Чревато. Впрочем… спорить тоже не было сил.

– Ладно, менестрель. Пой.

вось, обойдётся…

 Дэн

Я так и не поднялся – провалился в беспокойный сон.

Проснулся, когда солнце прикидывалось белым пятном на седом полотне туч высоко над горизонтом. Скользенькая погода. Ленивая и тоскливая.