Чтение онлайн

«Приготовь три сотни»

«Зачем?» - удивляется тот.

«Меня будут звать Оля», - совсем уж непонятно отвечает рядовая.

Двадцать минут спустя патлатый парень Миша довольно прячет три помятые купюры в карман и записывает новых постояльцев: «Владислав Сергеевич Коганов… Ольга Николаевна Дробенко».

«Вера, куда пойдем? Тут есть магазинчик специально для туристов…» - начинает Кирилл, утыкаясь в план крытого рынка «Полянка». Подруга уверенно качает головой:

«Нет, Кир, лучше купим билеты в кассе»

«Это же на другой стороне!» - Расул не часто говорит, тем более, возмущается. Но Вера пропускает такое редкое событие мимо ушей. Она просто отворачивается от стенда с планом и поудобнее перехватывает ручку чемодана.

Охотница и сама не понимает, что делает. Почему поступает именно так, а не иначе. Вопреки, но неизменно – правильно. Только один раз ее интуиция (дар, предчувствие) дает сбой. Вера растерянно смотрит на лежащего на сидении Мо. Глупая улыбка застыла на его лице. Он весь – как древнегреческая статуя – идеален в своей неподвижности. Светлые кудряшки сбились на одну сторону, руки безвольно повисли на подлокотниках.

«Давай обнимемся, Ве-ра. В последний раз!»– Вот как это выглядит.

А потом рядовая Матвеева изо всех сил жмет на спусковой крючок, словно хочет вместо пуль выжать обратно жизнь кабета. Но оружие может сеять только смерть, и Мо не воскресает. Он продолжает улыбаться и беспомощно тянуть к ней руки.

Все это проскакивает в голове охотницы, пока она стоит рядом со шлюпкой. Ей было страшно, да. Черная тупая морда искажается злобой, когда первая пуля прошивает чешую на плече. Вторая попадает ровнехонько в треугольник между глазами. Пожиратель продолжает еще какое-то время стоять, но первыми сдаются лапы, подгибаясь и увлекая остальное тело вниз. Страх и ненависть – единственные чувства, оставшиеся в Вере. Страх, ненависть, но не удивление. И позже, стоя над могилой кабета, она не испытывает растерянности, только усталость и скорбь.

«Если ты знала все наперед, - сама себе задает вопрос девушка, - почему не предотвратила?»

Ответа нет. Слепое шествие, заученный танец. Когда-то, возможно, каждое движение в нем что-то значило. Поворот головы, касание ладоней имели смысл, а их сочетания рассказывали посвященным целые истории. Но сейчас Вера просто повторяет их, потому что так требует этикет.

«Музыка стихает, пора раскланиваться», - шепчет Вере внутренний голос. И она почти не обращает внимания на то, что приходит он извне.

– Зеленый рычаг прямо над люком.

– Что? – Ян оказывается рядом и девушке приходится повторить.

– Активатор находится прямо над люком, такой небольшой зеленый рычаг. Просто потяни его вниз. Не бойся, ничего не взорвется.

– Значит, зарийцы кое-что рассказали Мо? – улыбается Кирилл.

– Да, - пытается повторить улыбку охотница. Не говорить же, что знания кабета тут совершенно не при чем.

«Кому-то надо лезть туда», - пожатие плечами все еще выходит у юного инопланетянина несколько дерганным. Как у больного ДЦП или синдромом Таурета.

«А если что-то пойдет не так?» - не уточняя, что именно имеет в виду, беспокоится Ян. Но получает успокаивающий взгляд карих глаз.

«Все нормально, Ян-капитан. Это же десантная капсула, а не атомная бомба», - впервые шутит Мо. Еременко заливается смехом, и даже Вера не удерживается от смешка. Кабет сбрасывает чужой облик, хватаясь всеми четырьмя конечностями за стенки шлюпки. А потом начинает методично щелкать приборами. Внутри «бочки» сначала загораются разноцветные огоньки, потом из ее глубин начинают доноситься звуки, похожие на речь. Очень плавную, в которой больше гласных, чем согласных звуков.

«Так, управление включено. Теперь надо понять, где здесь схема…» - А вот голос кабета все больше походит на набор скрипов и тресков.

Что-то жужжит, поблескивает. Капсула выстреливает струю раскаленного газа, от которой едва удается вовремя отпрыгнуть. А потом все стихает, остается лишь шум покореженных древесных крон на ветру. И в этом спокойствии почти не слышен хлопок, с которым капсула исчезает, оставляя после себя резкий запах паленой резины. Мо стоит рядом; черты его плоского лица постепенно меняются, и вскоре двухметровый кабет вновь становиться обычным четырнадцатилетним подростком.

«Улетела», - произносит он.

«Улетела», - подтверждают охотники.

На этот раз не было никакого голоса. Капсула просто завибрировала, словно собиралась оторваться от земли, а потом пропала. Ни вспышек, ни окутывающий корпус дымки. На какой-то момент на месте шлюпки повисло что-то вроде миниатюрной черной дыры. Или, скорее, икринки осетра-переростка. А потом и она схлопнулась, не давая себя рассмотреть. Впрочем, главное, что дело было сделано. Только ковер из поломанных веток под ногами да обугленные кусты напоминали, что здесь произошло нечто из ряда вон выходящее.

ГМУ они нашли на том месте, где его оставило Мо. Позади памятника Голицкому, почти у постамента, лежало несколько камней. Вера отодвинула верхний, просунула тонкую руку в углубление.

– Это и есть генетический преобразователь? – разочарованно протянул Ян.

На ладони рядовой оказался предмет, больше напоминающий куриное яйцо. Стоило посветить на него фонариком, стало понятно, что оно неоднородно. Ян не особенно разбирался в грибах, но больше всего сердцевина устройства напоминала спутанную грибницу. Отдельные тонкие гифы пульсировали, двигались, перемещались.

«Как черви», - с отвращением подумал Нерко.

Внутреннюю белую массу покрывала сеть из светло-коричневого камня. Именно за нее старалась держать преобразователь Вера.

– Я думал, он будет… иным. Ну, там, вроде браслета. Или коробка со множеством отверстий и жутких пиктограмм. А тут... – Кир замолчал, на лице его читались брезгливость пополам с недоверием.

– Кабеты почти не создают сложных механизмов. Они пользуются своими телами и естественными процессами, происходящими в природе. Когда среди их потомства обнаруживаются личинки с генетическими нарушениями, они исправляют их ДНК, приводят в норму с помощью специальных клеток. Вы видели небольшие вздутия у Мо на шее? Как воспаленные лимфоузлы?

– Да, - ответил за всех Расул.

– Это железы, производящие такие клетки.

– Нам что, надо ввести их себе? И что тогда? Нас «исправят», сделают идеальных кабетов без нарушений? – С ожесточением завопил Еременко.

– Нет. Белая масса – это особая разновидность гриба. Он растет только в одном месте на Кессии. Отличительной особенностью его является то, что он быстро приспосабливается ко всем условиям. Внутри каждой гифы размножаются микроорганизмы, которые могут копировать любую последовательность нуклеиновых кислот. Представь себе человека, жизнь которого зависит от информации. Биржевой брокер, бизнесмен. У него есть секретарь, даже несколько, которые круглосуточно ищут такую информацию, а потом извлекают из нее самое ценное. Так и эти грибы. Они питаются кровью, часть которой не переваривается, а анализируется микроорганизмами. Любые новые гены встраиваются в единую цепочку или несколько цепочек, образуя дополнительный набор. Что-то вроде энциклопедии, в которую гриб может заглянуть, когда у него самого нет необходимых знаний о новом враге или токсине.