Чтение онлайн

– Но я не такая как вы, – мой голос звучит громче чем нужно, отчего старуха непроизвольно морщится.

– Глупая девчонка, – устало вздыхает абла Сайхэ. – Тебя уже приняли в нашу семью, а ты все бегаешь как собачонка за мальчишкой думая что он решит все твои проблемы. Учись принимать чужое радушие как фундамент для нового своего счастья. Отпусти прошлое, казым, и строй свое настоящее. Тем более что тебе здесь рады.

Долго и изучающе смотрит на улицу в которой спешат по своим делам емонии и с радостным визгом носятся дети. Насмотревшись с грохотом закрывает окна и задергивает занавески.

– А Каср Аль Нариб, – она замолкает и с кряхтеньем садится обратно напротив меня чтобы продолжить уже усталым от прожитых лет голосом – Это очень мутная история, а’сур. Где за любовь отплатили предательством. И погрузили мир в непроглядную тьму. Очень немногие тогда выбрались сохранив свой рассудок. И те немногие начали отстраивать свою жизнь заново. То что отстроили, ты можешь видеть каждый день из окна своей спальни.

– Эйве разрушила привычный вам мир? – Я хватаюсь как за соломинку о рассказе о Каср Аль Нариб, отгоняя от себя последние слова, которые она сказала. Пока я не готова принимать что новая реальность, мой новый дом.

Возможно позже она обсудит мое поведение с аблой Наирой, чтобы вынести мне наказание.

– Нет, милая моя, – ухмыляется женщина. – Она сделала нас такими подарив вторую жизнь. И об этом не принято говорить и старые записи были уничтожены как доказательство нашей слабости.

– Слабости?

– Ни один правитель не сознается в своей слабости, к красивым глазам, и тому, что поддавшись искушению, позволил изменить себя. Но это долгая история, уже местами позабытая в деталях.

Абла Сайхэ берет в руки шкатулку, вертит ее в руках проводя большими пальцами по вырезанным узорам на боках. Ее лицо трогает теплая улыбка, от которой тревога, растущая в моей груди, немного успокаивается.

– Арион хотел процветания своему народу. Безопасное место. А она, возможно, была без памяти влюблена. И обладая такой могущественной силой поддалась на уговоры.

В голове тут же возник мой сегодняшний сон. Утопающая в солнечном свете огромная зала и две фигуры стоящие привалившись о вычурные перила балкончика. Я затаив дыхание внимательно слушаю то что рассказывает мне абла Сайхэ, боясь упустить каждое ее слово. Даже невольно приближаюсь к ней не обращая внимание на смрад давно не мытого тела, смешанного с благовониями.

Старуха видит мое любопытство и ухмыляется. Она как будто специально не продолжает свой рассказ, внимательно всматривается в мое лицо, пока руки сами заводят механизм резной шкатулки. Комнату наполнил приятный звук мелодии.

– Это, – она трясет перед моим носом деревянной шкатулкой, с тонкими вырезанными символами, покрытыми лаком – эхо минувших дней, отголосок истории которую я тебе поведаю, а’сур.

Я удивленно распахиваю глаза и готова взвыть от негодования, что эта пожилая женщина решила сменить тему добившись моего пристального внимания.

– Когда-то, во время уже почти забытые, которые стерлись из памяти таких древних старух как я, один молодой человек сделал для тоскующего сердца возлюбленной такую диковинку. Чтобы та могла долгими вечерами предавшись шитью слушать музыку своей далекой страны.

Мы сидим слушая грустную мелодию. В моей голове ворох мыслей, подобный стае галдящих птиц, взмывает под высокие ноты, чтобы тут же водопадом на меня обрушиться. Мне хочется спрашивать о Каср Аль Нариб, но я понимаю что старуха использовала волнующую меня тему как подводку, для того чтобы приковать мое внимание к своим словам. Возможно она сейчас ждет что я буду сыпать вопросами про резную шкатулку, и абла Сайхэ снова расскажет мне удивительную историю ее создателя. Но я предпочитаю просто молчать наслаждаясь мелодией.

Бывшая настоятельница храма нервно подергивает толстой ногой. Щурит блеклые глаза и тяжело вздыхает нетерпимая к ожиданию и поняв, что эта игра в молчанку может длиться вечно произносит то, что я не совсем ожидаю от нее услышать:

– Что ж, а’сур, мы слышим во снах голоса наших предков рассказывающих нам свои истории. И в каждом своем сне мы видим то зерно истины, что скрывалось для летописцев, принесших нам рукописи давно минувших дней. Только мы знаем подлинную историю. И поверь, каждый твой сон приближает тебя в поисках истины.

Я удивленно смотрю на эту женщину.

– Ты уникальная как и многие из нас. Слышишь голос прошлого и я все жду, когда ты будешь готова поделиться, – продолжает абла Сайхэ.

– Но разве сны помогут мне вернуться домой? – Мой голос дрожит от нахлынувшего напряжения.

Бывшая настоятельница храма недовольно хмурится и поджимает губы испещренные морщинами.

– Я уже говорила тебе, моя милая, ты уже дома. Пора принять это и идти дальше к своему провидению.

Она смолкает, продолжая крутить между пальцев уже смолкнувшую музыкальную шкатулку, и когда та ей кажется неинтересной, отставляет ее в сторону. Подминает под себя подушечки с вышитыми золотыми нитками узорами, упираясь кулаком в колено, чуть склоняется ко мне. За ее спиной я смотрю как занавески раздуваются от сквозняка, пока перед моим носом не щелкают пальцами, привлекая внимание. Мне хочется думать о том, что те сны которые показывает Эйве вернут меня домой, останется только найти в них сокрытый смысл.

Чувствуя пристальный взгляд на себя смотрю прямо в поблекшие глаза старухи и та говорит:

– Что снилось тебе сегодня, а’сур?

Глава 3.

Все жители Каср Аль Повэм собрались на улицах города чтобы смотреть шествие. Одетые в лучшие свои наряды, с интересом тянут шеи на которых висят золотые украшения, ярко поблескивающие на солнце. Даже маленькие дети на руках носят по нескольку золотых тонких браслетов. Они испуганно жмутся к материнским юбкам вытаращив глаза, чтобы запомнить тех кто медленно шествует. Дети постарше юркими стайками проносятся в толпе создавая суматоху.

Абла Наира, скрестив ноги, гордо восседает в паланкине с теплой улыбкой кивая знакомым прихожанам, кто каждое утро приходит в храм отдать молитвы своим предкам. Несколько избранных послушниц идут впереди, раскидывая лепестки цветов. В воздухе витает аромат увядших растений и еле различимый запах благовоний. Он пропитал мои одежды, вгрызся в волосы и теперь будет преследовать меня вечно.

Феттан аккуратно трогает меня за руку и уводит подальше от любопытных зевак, ведя маленькими улочками заставленными ящиками со специями. Они нагреваются на злом солнце и воздух становится густым и раздирающим горло. Хочется пить до одури, прохладную чистую воду чтобы очистить рецепторы и дышать менее прерывисто. Я с сожалением вспоминаю оставленный в комнате высокий стакан с чистой прозрачной колодезной водой.

Даже в маленьких улочках есть несколько горожан не увлеченных шествием и которым не интересны процессия гостей идущих во дворец падишаха. Они перебирают ящики с овощами и специями, выкидывая под ноги проходящих гнилые части. Разбирают молотые специи по маленьким деревянным баночкам, и тут же расставляют их на полках. Только пафу, небольшие ростом с ребенка и длинными ушами создания, весело махают метлами, сгребая в кучу мусор. Мимо нас лавируют женщины емоний, чьи головы покрыты простыми платками, и на них они несут плетенные корзинки доверху наполненные фруктами. Мужчины с длинными рогами торгуются за зерно или сухофрукты, и стараясь перекричать восторженные вопли толпы повышают голос недовольно вращая глазами.