Чтение онлайн

– Дорогой коллега, я желаю вам по-настоящему доброго утра. Могу я к вам присоединиться?

Стивен ответил, что ничто не доставило бы ему большего удовольствия, и после нескольких дежурных фраз Джейкоб сказал:

– Если бы вы не были моим начальником, я бы рискнул сказать, что вы заходите слишком далеко, не спрашивая меня, что я здесь делаю, о чем я думаю и кто присматривает за нашими пациентами. Но вы мой вышестоящий офицер, поэтому без каких-либо комментариев я добровольно сообщу вам, что вскоре после того, как вы уехали с Квадратным Джоном и девушкой, прибыли еще два военных корабля. Их капитаны рано утром нанесли нам визиты, и во второй половине дня начались трехсторонние соревнования: крикет, боксерские поединки и гонки между различными шлюпками. Сегодня они намерены повторить все это скучное мероприятие в еще большем масштабе, со снятием и установкой стеньг, постановкой парусов и даже, прости Господи, пушечной пальбой, и все это на время. Это выше моих сил, так что я сбежал, как только смог. Я там мешаюсь под ногами, меня толкают, обвиняют и даже проклинают. А что касается пациентов, то у нас их нет, то есть в лазарете никого нет, ведь все больные объявили себя здоровыми. Никаких пациентов, кроме молодого человека с "Эребуса", которого ваш юный друг Хэнсон нокаутировал сильнейшим ударом. На самом деле, это всего лишь легкое сотрясение мозга, но его товарищи по кораблю изображают бесконечную озабоченность и клянутся, что, если эта травма окажется смертельной, они протянут Льва Атласа, как они называют нашего чемпиона, под килем, причем на его же собственных кишках. Рвение и воодушевление, с которым эти три корабля щеголяют друг перед другом различными видами морского мастерства, превосходят всякое понимание. Большинство офицеров и матросов обеспокоены и взволнованы, но я должен сказать, что капитан Обри выглядит несколько подавленным, и, если бы у него не было официальных дел на берегу, я думаю, он бы совсем слег, – Он налил себе еще кофе, отломил другой кусок хлеба и, внимательно посмотрев на своего старого друга, спросил: – Стивен, вы довольны здоровьем капитана?

– Его физическим здоровьем?

– А возможно ли одно без другого?

– Иногда и так бывает, хотя, разумеется, в целом они очень тесно связаны.

– У него потухший взгляд.

– То же самое говорит его жена.

– А вот ваши глаза просто сияют, Стивен, если позволите мне такую дерзость. Надеюсь, любезный друг, вы не против, что я так говорю? – Они, как обычно, снова перешли на французский, язык своей молодости. – но, в конце концов, мы очень давно с вами знакомы.

– Вы правы, Амос. Нет, в вашем случае я совсем не возражаю, и я постараюсь объяснить этот пропавший в его глазах блеск, который, конечно, вы верно подметили. Если говорить о Королевском военно-морском флоте, то я, например, очень привязан к этой службе. Но он буквально живет ей, и успехи или неудачи на этом поприще всегда имели первостепенное значение. Он уже многого добился и находится в начале списка капитанов по производству. Но он сейчас на том этапе, когда некоторые из офицеров с примерно такой же выслугой лет получают звание контр-адмирала синей эскадры. Но это происходит далеко не со всеми, и тех, кого не производят в этот чин, кого обходят стороной, в частных разговорах или в насмешку называют "желтыми адмиралами", то есть адмиралами несуществующей эскадры. В таком случае всем надеждам такого офицера приходит конец, и его карьера погублена. Боевые заслуги в какой-то мере влияют на это важное решение, но связи имеют большее значение, то есть политический вес и репутация семьи значат больше, иногда гораздо больше, а Джек Обри не всегда вел себя правильно с политической точки зрения. Он очень боится, что в ближайшие несколько месяцев возьмет в руки "Газетт" и увидит, как людям младше его по производству вручат их вымпел, – если мне не изменяет память, синий брейд-вымпел, который будет поднят на бизани. Этот кусок полотнища необыкновенно важен для человека, который с таким рвением рвался к нему на протяжении стольких лет. И теперь, когда мы больше не ведем войну и у него практически нет шансов отличиться, можно понять, почему его взгляд так потускнел, ведь есть реальная возможность, что всего его надежды будут полностью разрушены. И ничто, ничто иное, кроме этого куска ткани, не сможет вернуть ему радость к жизни. Ничто, – Помолчав, он продолжил: – Это заболевание, точнее, состояние души, на флоте называется "болезнью флага", и оно поражает почти всех честолюбивых капитанов, когда они приближаются к решающему периоду в своей карьере. Я редко сталкивался с ним лично, поскольку вся моя служба прошла под командованием одного капитана, но я часто говорил об этом со своими коллегами, и они сходятся во мнении, что пациенты – то есть все, за исключением нескольких офицеров, чьи достижения, семейные связи или непосредственное политическое влияние делают их повышение неизбежным, – страдают от беспокойства, потери аппетита и жизнерадостности, при этом часто нарушаются мужские функции, так что врачи наблюдают либо фактическую импотенцию, либо нездоровые излишества. В данном случае столь экстремальных симптомов не наблюдается, но есть общая подавленность: он почти не музицирует, а в шахматы, карты или нарды играет только из вежливости.

Они некоторое время молчали, вернувшись к своему кофе. Потом Стивен сказал:

– Амос, когда-то здесь было несколько сирийцев и армян, купцов или торговых агентов. Вы кого-то из них знаете? Это не имеет особого значения, но я хотел бы узнать о большом португальском торговом судне, направляющемся в Англию, на котором должна отплыть одна дама, моя подруга.

– О, Боже мой, ну, конечно, – воскликнул Амос обрадованно. – Разве мой кузен не агент страховой компании Ллойда в этом порту? Мне отвести вас к нему?

Стивен потянулся за часами, – конечно, их на месте не было, и он снова почувствовал радость. На колокольне пробили девять часов.

– Вы очень добры. Но, боюсь, он или его сотрудники не согласятся взять на себя столь незначительное поручение. Я только хотел бы, чтобы ее каюту украсили цветами. И поскольку мы отплываем завтра, а это судно еще долго сюда не зайдет, то очевидно, что цветы должны быть куплены по доверенности.

– Я уверен, что он с радостью согласится. Возьмем еще кофейник?

– Спасибо, но, полагаю, мне следует вернуться на корабль, как только мы повидаемся с вашим любезным кузеном.

– Я вернусь с вами, если позволите: ваше старшинство и суровое выражение лица могут послужить своего рода защитой от грубых насмешек. И в любом случае, сегодня утром они намерены возобновить свои кулачные бои, так что у нас могут быть раненые, о которых придется позаботиться.

Два врача, благополучно выполнив свое поручение, отчалили от мола во время затишья, наставшего после оглушительного шума на борту "Сюрприза", криков "Ломай его, приятель" и глухих звуков сильных ударов, которыми обменивались боксеры. Кое-кто из друзей помог им подняться на борт.

– Спасибо вам, мистер Хэнсон, – сказал Стивен, благополучно оказавшись на палубе. – Но, – продолжил он, глядя на юношу. – боюсь, вы были в бою.

И действительно, у мичмана был подбит глаз, на нижней части лица запеклась кровь, а одно ухо заметно распухло.

– О, сэр, – ответил Хэнсон с веселой улыбкой во весь рот. – это был всего лишь небольшой спарринг.

– И все же пойдемте вниз, и я наложу вам пару швов на бровь.

Сидя там на табурете, пока готовили иглу, Хэнсон объяснил, что его противник, помощник штурмана с "Гектора", хотя и был тяжеловесным и довольно опытным бойцом, понятия не имел о длинном прямом ударе левой в горло.

– Не в кончик подбородка, сэр, а именно в горло. Нет ничего лучше, чтобы угомонить противника, чем точный удар в горло.

– Полагаю, вы правы, – сказал Стивен. – А теперь наклоните голову и не дергайтесь, когда я введу иглу. Вот и хорошо. Вы снова будете драться?

– Только после обеда, сэр, и говорят, что он не очень опасный противник.

– Но все же, если он будет целиться вам в голову, лучше бы вам поворачиваться к нему боком и не подставлять эту бровь под удар. А сейчас мне нужно увидеть капитана. Он в своей каюте, я так полагаю?

– Да, сэр, и большое вам спасибо за заботу.

Капитан Обри действительно был в каюте, склонившись над какими-то пачками официальных бумаг, перевязанных черной или красной лентой.

– А, вот и вы, – воскликнул он, с улыбкой поднимая голову, и, внимательно посмотрев на Стивена, продолжил: – Надеюсь, у вас действительно потрясающие новости?

– Новости действительно есть, – сказал Стивен. – Хотя и не такие потрясающие, как мне хотелось бы, поскольку леди, что неудивительно, отклонила мое предложение; но она сказала, что еще подумает над ним, пока нас не будет. И она предложила отвезти наши письма в Англию. Она собирается навестить двоюродных братьев под Бридпортом, так что могу я попросить вас, любезный Джек, написать Софи, чтобы она пригласила миссис Вуд? Мне бы очень хотелось, чтобы она поближе познакомилась не только с Софи и ее детьми, но и с моей Бригитой, – я был бы очень рад, если бы они полюбили друг друга.

– Не сомневаюсь, что так и будет. Я совершенно уверен, что Софи, благослови ее Господь, и миссис Вуд прекрасно поладят, а Бригита – милый, привязчивый ребенок, и она всегда откликается на проявление доброты и внимания. Мои девочки намного старше и не очень-то ей благоволят... Я часто думал о том, чтобы упомянуть об этом, но, как считает Софи, выговоры еще никогда не приводили к нежному отношению. А они, скажем так, ревнуют... В общем, это деликатный вопрос. Человек со стороны иногда способен на большее, чем родители. Я не сомневаюсь, что Бригита и миссис Вуд подружатся; в конце концов, я довольно хорошо знаю миссис Вуд и безмерно уважаю ее, даже восхищаюсь ею, если можно так выразиться. Софи пригласить ее пожить с ними, пока мы не вернемся? Теперь, когда Кларисса вышла замуж и переехала , у нас полно свободного места.

– Это было бы более чем любезно с вашей стороны, но она также собирается поехать в Нортумберленд, чтобы повидаться со своим братом Эдвардом, моим близким другом и натуралистом, которого вы, должно быть, время от времени видели на заседаниях Королевского научного общества. И я не думаю, что она решилась бы покинуть свой африканский дом так надолго. Она очень легка на подъем и путешествует одна или с одним-двумя слугами. В следующем месяце она собирается сесть на "Габон", удобное португальское торговое судно, на котором она плавала и раньше и которое доставит ее в Лондон, по крайней мере, с некоторыми из наших писем. Там она пробудет несколько дней, а затем отправится на юг в почтовой карете. Только между нами замечу, что она довольно богата.

– Вот и хорошо, это делает путешествия намного более комфортными. Боже мой, Стивен, я так рад все это слышать. Выпьете стакан вина?

– Да, будьте добры. С удовольствием пропущу с вами стаканчик, любезный друг. Но сначала, Джек, позвольте мне сказать, что послезавтра с приливом отходит правительственный пакетбот, и если бы на нем можно было отправить ваше письмо Софи, вместе с моим, я был бы вам чрезвычайно признателен.

Джек позвонил в колокольчик и без особого удивления увидел, как дверь мгновенно распахнулась, и в ней показалось неприятное, любопытное лицо, тщетно пытающееся скрыть ухмылку.