Чтение онлайн

Из тотальной ранимости 3-й Воли, наряду со скрытностью, прямо проистекает и ее склонность к соглядатайству. “Мещанин” страшится людей и потому любопытен к ним. Хроническая боязнь напороться на удар заставляет его следить за окружающими, собирать и копить за пазухой камни, с помощь которых можно было бы в случае нападения отбиться. От испуга 3-я Воля неустанна в своем анализе человека, его отношений и реакций, поэтому можно сказать, что если и существует природный дар психолога, то этот дар дается только “мещанину”.

Правда, психологизм 3-й Воли несколько однобок. Ее интересует не столько человек в целом, сколько смешные, грязные, уродливые, страшные стороны его натуры и бытия. “Мещанин” — последовательный собиратель компромата, и это обстоятельство награждает его еще одним природным даром — даром сатирика (не путать с талантом юмориста). Практически все великие сатирики имели 3-ю Волю. Надо очень не любить и не уважать себя и окружающих, чтобы посвятить жизнь осмеянию человеческих недостатков и слабостей и делать это столь талантливо, как делали Свифт, Мольер, Гоголь.

При том, что сам “мещанин” великий любитель и мастер насмешки, нет человека, который бы так боялся смеха. Дело иногда доходит до анекдота. Вот один из них: “В сороковых годах у И.С. Тургенева собралась однажды в Петербурге компания: тут были Белинский, Герцен, Огарев и еще кто-то. Играли в карты, в то время, как Достоевский входил в зал, кто-то сильно обремизился, и потому раздался всеобщий хохот. Достоевский побледнел, остановился, потом повернулся и, ни слова не сказав, вышел из комнаты. Сначала на это не обратили внимания, но так как он не возвращался, то И.С., как хозяин, пошел узнать, куда он делся.

— Где Федор Михайлович? — спросил он лакея.

— Они-с по двору ходят, вот уже целый час, и без шапки.

Дело происходило зимой, в трескучий мороз. И.С. побежал на двор.

— Что с вами, Достоевский?

— Помилуйте, это несносно! Куда я ни покажусь, все надо мной смеются. Не успел я показаться у вас на пороге, как вы и ваши гости подняли меня на смех. И не стыдно вам?”

Конечно, Тургенев несколько окарикатурил конфуз с Достоевским, но в основе своей рассказ верен, что видно хотя бы из того, как позднее расплатился с Тургеневым Достоевский, нарисовав его карикатурный портрет в “Бесах”. Но это к слову. Достоверность тургеневской истории придает и повторяемость такого рода рассказов. Например, современники Александра I сообщали: “Однажды Кисилев, Орлов и Кутузов, стоя у окна во дворе, рассказывали друг другу анекдоты и смеялись. Мимо прошел Александр. Через десять минут к нему в кабинет вызвали Кисилева. Генерал застал Александра перед зеркалом. Император тщательно себя осматривал со всех сторон. Он решил, что смеялись над ним, над его наружностью. “ Что во мне смешного? Почему ты и Кутузов с Орловым смеялись надо мною?”- допрашивал мнительный император…”

Богатейший материал для анализа мотивов поведения и реакций 3-й Воли дает фигура Сталина — самого страшного в мировой истории человека. Существо его психологического изъяна идеально изложил Николай Бухарин, соратник и жертва тирана, сказав, что Сталин “ несчастен от того, что не может убедить всех, даже самого себя, что он выше всех…. и за это самое свое “несчастье” он не может не мстить людям”. Действительно жажда мести обществу за чувство собственной неполноценности являлась главным стимулом сталинских поступков, от выбора карьеры революционера до позднейших кровавых чисток.

Однако был еще один нюанс, не замеченный Бухариным, сильно усугубивший состояние и без того изначала больной души Сталина: телесные дефекты. Дело в том, что если у “мещанина”, как у Сталина, Физика вверху и этому обстоятельству сопутствует значительный физический недостаток, то ранимость его духа многократно возрастает. Один знакомый Байрона передавал следующие его слова:” Если это, — он подносил палец ко лбу, — возносит меня над людьми, то это (показывая на свою ногу) ставит меня ниже всех других”.Действительно, хромота Байрона, глухота Бетховена, эпилепсия Достоевского превратили в хронический кошмар жизнь этих душевно не очень здоровых, но в существе своем жизнерадостных людей. Та же история со Сталиным. Сросшиеся на ногах пальцы, следы оспы на лице и развившаяся со временем сухорукость до космических размеров гиперболизировали сталинский комплекс неполноценности. Из сочетания 3-й Воли с физическими дефектами и вырос в основном феномен Сталина, где все приобрело чудовищные размеры: лицемерие, беспринципность, коварство, жестокость.

Один из секретарей Сталина писал: “Постепенно о нем создавались мифы и легенды. Например, о его необыкновенной воле, твердости и решительности. Это — миф. Сталин — человек чрезвычайно осторожный и нерешительный. Он очень часто не знает, как быть и что делать, я много раз видел, как он колеблется, не решается и скорее предпочитает идти за событиями, чем ими руководить…”

Это высказывание, казалось бы, противоречит многочисленным воспоминаниям, где говорится о необычайно душевной силе Сталина, приподнимавшей его почти до демонизма. Вот одно из них: “,,Сталин обладал какой-то гипнотической силой, грозностью, демонической державностью… Само место собеседований, как я воспринимал, напоминало поле ночных демонических сил. Достаточно было Сталину появиться в комнате, как все вокруг будто переставали дышать, замирали. Вместе с ним приходила опасность. Возникала атмосфера страха.”

Но, как это ни покажется странным, противоречия между двумя приведенными свидетельствами нет. Каждый человек ничего не внушает обществу, каждый человек просто привносит в него то, что несет в себе. ”Царь” заражает общество энергией и амбициями, “дворянин” — покоем и добродушием, “мещанин” — тревогой и неуверенностью. Поэтому та атмосфера страха, что возникала в обществе при появлении Сталина, обуславливалась не некой его “демонической державностью”, а тем страхом, что испытывал тиран к окружающим и который невидимо им инфицировал. У каждого человека своя аура, свое поле. Специфика “мещанской” ауры заключается в том, что она вся пропитана нервозностью, тревогой и неуверенностью в себе, и человек, попав в ее поле, вполне способен на время контакта заразиться теми же настроениями. Как, впрочем, способен заразиться спокойствием в обществе “дворянина”, энергией — в обществе “царя”.

Если читатель помнит, стремление к коллегиальности при принятии решений — одна из примет процессионности Воли. У “мещанина” Воля процессионна, поэтому и он сторонник коллегиальности. Но толкует он ее достаточно своеобразно. Есть два варианта. Если 3-я Воля находится в подчинении, то она стремится повлиять на решение, но не брать на себя за него никакой ответственности. Если 3-я Воля — начальник, она предпочитает принимать решение единолично, но ответственность за них либо вовсе не нести, либо делить ее с другими людьми, к принятию решений не причастными. Вот характерный пример: когда в 1942 году Сталин решил взбодрить упавший дух войск, то обратился к именам, традициям и атрибутам царской армии. Среди прочего, Сталин решил ввести погоны и дал соответствующие указания генералу армии Хрулеву. Позднее генерал вспоминал:” Поскольку время шло, а вопрос не решался, то в начале января 1943 г. я настойчиво просил не откладывать далее вопрос о введении погон. Сталин с упреком спросил меня: “Почему вы пристаете с этими погонами и формами?” Мне ничего не оставалось, как сказать, что все делается по его указанию, и для нас важно решение, каким бы оно ни было.

Сталин приказал показывать ему все заготовленные образцы. Получив его согласие, я вызвал главного интенданта генерал-полковника Драчева, который через 15 минут был уже в приемной у Сталина со всеми образцами погон и измененной формой одежды. Сталин приказал соединить его с М.И. Калининым. Калинин незамедлительно позвонил, и Сталин попросил его зайти. Через 10–15 минут Калинин вошел.

“Вот товарищ Калинин, — сказал он, — Хрулев предлагает нам восстановить старый режим” (можно представить себе лицо Хрулева в этот момент — А.А.). Калинин, не торопясь, посмотрел все образцы и сказал: “Видите ли, старый режим помним мы с вами, а молодежь его не помнит. И если эта форма нравится молодыми может принести пользу в войне с фашизмом, то эту форму следует принять.” Сталин быстро отреагировал, воскликнув: “И вы, товарищ Калинин, за старый режим?!” (пришло время вытягиваться физиономии Калинина — А.А). Калинин вновь повторил, что он не за старый режим, а за ту пользу, которую форма может принести в борьбе с врагом. Вероятно, наша настойчивость и поддержка М.И.Калинина возымела на этот раз действие, и решение о введении погон было принято.”

Надеюсь, читатель обратил внимание, с какой виртуозностью Сталин перекладывал на Хрулева и Калинина ответственность за принятое им единолично щекотливое решение. Такое поведение типично для 3-й Воли.

Безответственность — вообще отличительная черта характера 3-й Воли, ей, как никому, трудно брать на себя ответственность, держать данное слово, быть пунктуальными т. д. И это понятно. “Мещанин” слишком занят собой, своими болячками и ранами, своими страхами перед мнимо враждебным ему миром, чтобы всерьез думать о других и отвечать за себя.