Синто. Героев нет. Тетралогия
Шрифт:
– Забавно, - задумчиво произнес Самарский.
– Вот именно. Палач называл Викен Хейсой. Закрыл ее собой от игл. А когда умирал, то была такая сцена, что слезами хоть залейся - классическая хинская драматургия: вспомнили и о гадании, и о том что в следующей жизни все будет хорошо, - эта фраза вышла злой и циничной.
– Я хочу знать о нем все, - приказал я, - Складывается впечатление, что палач действовал на эмоциях, но надо проверить, не действовал ли он по указке своего руководителя 'голубя', вопреки 'соколу' Хунэ.
Мой помощник задумчиво кивнул.
– Да, я выпотрошу базу с личными делами, ребята помогут взломать... Странно все это.
– Да уж, странно.
Оставив Самарского, я отправился на поиски Викен. Таисия, оказывается, оттранспортировала ее на 'Сокол', в родные стены, так сказать. И то правильно, если хины не успели разграбить корабль, то у нас найдется все необходимое для оказания помощи в полном объеме.
Наша милая доктор колдовала в своей вотчине с азартом фанатика своего дела. Обычно при общении со мной она чуть смущалась - легкая влюбленность, но в этот раз не дала мне и рта раскрыть, попросив, чтобы я пришел через час. Несмотря на сильное желание узнать хоть что-нибудь, мешать ей я не рискнул и послушно покинул медотсек.
Чтобы убить время, я помог нашим в нудной, но необходимой тестировке систем корабля. Через два часа я вновь был в медотсеке, Таисия уже не возилась с образцами и реген-растворами, а сидела за пультом, значит можно отвлекать.
– Рассказывайте, - просто сказал я.
– Сильное нервное и физическое истощение послужили причиной глубокого обморока, - привычно начала она.
– Кислотные ожоги на лице: повреждена кожная и мышечная ткань, но... все не так плохо, как кажется - двигательные нервы целы, сквозные раны невелики... 'Заплатки' я поставила раститься. Так что думаю, месяца три-четыре и... все будет 'совсем неплохо', а через год и следа не останется... Ну, если не делать глупостей, конечно. Тяжело ей будет с 'баллоном' на лице первые недели две, но после пересадки и приживления 'заплаток', ограничимся только пластырем.
– Эти ожоги... Что вы еще можете о них сказать?
– Ну... Раз вы спросили... Я думаю, что надо было очень постараться, чтобы нанести столь минимальный вред при столь впечатляющем внешнем результате.
– Насилие?
– Нет. Сексуального насилия не было, - успокаивающе заверила она меня.
Мне действительно стало спокойнее, не хотелось быть виноватым перед Викен еще и в этом. Но...
– А добровольный секс?
Таисия шокированно моргнула, потом пересмотрела записи на визоре.
– Нет, не было.
Не было... Да и когда б они успели? Голубки...
В голове складывалось решение... Неправильное.
Не ошибочное, нет, именно неправильное - решение, нарушающее правила и нормы.
Я не могу потерять эту мелкую синто полностью и безвозвратно. И пусть она мне не принадлежит, и уже вряд ли когда-нибудь станет моей, но... Если не она сама, то хоть ее часть - моя по праву - в контракте прописано.
– Сколько ей лежать в регенераторе?
– Не менее четырех дней, - тут же мобилизовалась Таисия, готовая отстаивать пациента, и давая понять, что раньше она ее ни под каким видом не выпустит, кто бы и о чем ни просил.
– А в каком состоянии ее репродуктивная система?
– В нормальном, - осторожно и ничего не понимая, ответила доктор.
– Когда созревание?
– Через... пять дней...
'Отлично'...
– Алекса...
Я перебил.
– У нас есть возможность произвести забор генматериала и сохранить его?
– спросил я, жестко глядя ей в лицо.
– Да.
– Я хочу чтобы вы произвели забор материала до того, как Ви... Саламандра Викторова окончательно придет в себя. Хочу, чтобы в регенераторе она пробыла столько, сколько нужно и вышла максимально дееспособной. Вам все ясно?
Таисия вспыхнула
– Вы требуете, чтобы я украла у нее яйцеклетку?
– Я должен повторять приказ?
– мой тон холоден, спокоен и... пренебрежителен: оправданий и объяснений - не будет.
Таисия бледнеет от оскорбления. Наши с ней отношения были 'человеческими', а не 'начальник-подчиненный'. Не простит... Не будет больше милых вечеров-посиделок и обсуждений архаичной литературы. Всегда приходится чем-то жертвовать.
– Я поняла вас, господин Полномочный Представитель Президента, - в голосе лед, а на лице пылает обида. Она смотрит в визор, и готов поклясться, не видит ничего.
– Таисия Никифоровна, - она вздрагивает от моего теплого и дружелюбного тона, с трудом удерживая отстраненное выражение лица, - я ведь могу рассчитывать на безукоризненное выполнение и максимальный из возможных результат?
Она борется с собой.
– Я, кажется, не давала повода сомневаться в своей компетентности и добросовестности, - процедила доктор сквозь зубы.
– Совершенно верно, никогда не давали.
Она не сдержалась и бросила на меня полный негодования взгляд, мол, чего ты опять прикидываешься добреньким? Я все о тебе поняла!
Милая девочка, совершенно неискушенная в таких делах, будь на ее месте Викен, та бы принялась задавать уточняющие вопросы, по делу конечно, но так, чтобы я прочувствовал, какой я моральный урод, и насколько низко пал.
Самое забавное, что я в своем праве: этот чертов сан-контракт позволяет мне распоряжаться генматериалом Викен без ее согласия, а раз согласие не нужно, то мне вовсе не обязательно ставить ее в известность.
Мы благополучно миновали 'врата', ни засады, ни преследования не было, впереди два ничейных сектора-пустышки.
Самарский нашел личное дело палача Йинао Тяня.
Удивительная история, только у хинов возможен такой бред. Чиновник проворовался и покончил с собой, в назидание остальным, его двух сыновей продали в рабство, и хозяином мальчиков стал Вэйхао Цепной Пес. Что стало с младшим - не понятно, а старшего учившегося на врача, сделали палачом. Выяснилось также, что Йинао Тянь доучивался на Синто.
Николай Николаевич предположил, что синто ухитрились поставить ему гипноустановку, но эта версия не выдерживала критики. Во-первых, наверняка Вэйхао не выпустил бы своего раба, не обеспечив защиты от такого. Во-вторых, под гипноприказом, особенно предполагающим пожертвование жизнью ради объекта, человек тупее и безэмоциональнее, а эмоции у них обоих, можно сказать, 'били через край'.