Чтение онлайн

Вначале она удивилась моим словам, потом задумалась, как будто взвешивая и что-то вспоминая, а потом еле заметно отрицательно покачала головой.

– Нет, алкоголь я не буду. Но вы правы... Выплеснуться надо, - задумчиво закончила она.

Не дождавшись продолжения разговора, я ушел в спальню и лег на свою половину. Викен еще какое-то время посидела в гостиной, а потом еле слышно прошмыгнула мимо меня в душ.

Я почти уснул под шум воды, когда раздался заглушенный крик, почти стон... Мне удалось убедить себя что это прислышалось во сне, как он повторился.

Боль, отчаяние, обида.

И еще раз...

Это она. Она кричит!

Викен сидит скрючившись на полу, спрятав лицо в коленях, руками вцепилась в волосы и, кажется, рвет их. Подхватываю, уношу, она начинает отбиваться... хоть бы у нее не проснулись рефлексы бойца, иначе регенератор мне обеспечен. Но нет, она почти не дерется. Тело сотрясают рыдания. Закутываю ее в простыню, буквально пеленаю, чтоб не натворила лиха ни себе ни мне.

– Это ненадолго понимаешь? Ненадолго!
– кричу я, - Банку снимут через две недели, если дурить не будешь.

– Почему? Опять...
– доносится мне в ответ.

– Малышка моя, - я прижимаю к себе ее спеленатую, - Ну не достаются победы даром, солнышко моё. В этот раз пришлось заплатить тебе. За всё. За всех.

– Только на ноги встала... только человеком себя почувствовала...
– она говорила не в силах справиться с рыданиями, тяжело и прерывисто втягивая в себя воздух, - И опять урод!... Не тело, так лицо!... Опять плавать 'консервой'! Ты знаешь..., что такое лежать там..., на дне... и дышать через эти трубки..., а мышцы дергают... эти мерзкие стимуляторы?... Знаешь?

– Нет, малышка, не знаю. Но скоро придется узнать.

Она так удивилась, что даже замерла на какое-то мгновение

– Почему?... придется...

Огромные удивленные глаза над... маской.

– Омоложение, - выдавил я из себя, - Мы обязаны...

Вот уж не думал, что когда-нибудь буду оправдываться по этому поводу.

Но дело было сделано - истерика начала затухать.

– В сорок, да?

– Да...

– Но это ненадолго положат, дня на два...

– Да...

'Думай о чем угодно малышка, но не об этом мешке на твоем лице и не о том, как ты с ним выглядишь.'

Дыхание ее почти выровнялось, но настроение не улучшилось, в таком состоянии можно часами лить слезы.

– Солнышко мое, ты же такая сильная.., так чего вдруг?
– я гладил ее волосы, почти придушив, настолько крепко прижимал к себе не давая отвернуться, отвести взгляд.

– Я не сильная. Я обычная!
– вдруг выкрикнула она в ярости, - Обычная! И я...

Тут она оборвала себя и все же ухитрилась отвернуться.

Разговора не будет.

Я уставился на тонкую, изящную шейку... Эту шейку уже ломали... Дядя-любовник. Как ни странно, я его понимаю... Эта девчонка доведет до бешенства любого.

Я впился жестким поцелуем в место, где билась жилка, Викен тихо вскрикнула и выгнулась. Еще и еще раз... Наверное ничего не было слаще этой тонкой кожи и бьющегося в сладких конвульсиях тела подо мной.

Но она все же вырвалась, выскользнув из кокона, в который я ее спеленал.

– Отстань, - с каким-то непонятным страхом и неуверенностью произнесла она.

Я просто смотрел на нее. Не отстану, конечно же. Ни за что.

– Отстань!
– уже тверже крикнула она, - Мне не нужна твоя жалость!

– ДУРА !!!
– от моего крика задрожал визор на стене.
– КАКАЯ жалость!? Я люблю тебя, идиотку! Меня чуть инфаркт не хватил, когда я решил, что ты сдохла там на посту! А когда ты в регенераторе... Да ты...!

Я схватил ее, ошалевшую от моих слов, и подмял под себя, прижимая ее руки

– Ты глупая-глупая девчонка...

И чтоб не успела ничего сказать, поцеловал с другой стороны такую же трепетную венку...

Просыпаться было немного страшно. Мало ли что взбредет в голову этой малахольной синто, возьмет и разобьет то маленькое и хрупкое счастье, родившееся этой ночью. Не открывая глаз я потянулся туда, где по моим расчетам должно было быть ушко и... наткнулся на что-то студенистое и неприятное. 'Банка'. Я открыл глаза, чтобы увидеть этот экзаменующий взгляд...

Ну я тебе покажу, экзаменатор!

Спустя секунду раздались крики

– Ай! Ай! Больно! Ты что с ума сошел!?

– Ты все поняла?
– ласково спросил я.

На круглой упругой попке виднелись следы зубов.

– Хам!
– она силилась удержать оскорбленное достоинство, - Не смей так больше делать!

– Ты тоже не смей так больше делать, - предложил я.

– Хорошо, - согласилась она.

– Хорошо, - эхом ответил я.

– Болит!
– обиженно продолжила она

– Полечим!

После прилета на Святорусскую меня закрутили дела, а Викен надо было все же лечь в больницу, для быстрого и результативного восстановления. Но как только у меня появлялось 'окно', я как восемнадцатилетний кадет несся к ней. Затащить в кладовку для невозможного ураганного секса или развлечь рассказом во время ее 'плавания'. Или просто посидеть и подержать ее за руки ничего не говоря, зная, что ей становится легче, когда я рядом, ведь регенерируемые ткани болят и немилосердно чешутся.

Представитель не вправе придавать такое большое значение какой-то девчонке-иностранке. А скрывать это сумасшествие я не мог, единственное, что оставалось - делать вид, мол, все несерьезно, и это лишь прихоть, развлечение и способ сбросить рабочее напряжение.

А напряжение было нешуточным. Ситуация очень осложнялась неопределенностью и нехваткой информации как с нашей стороны, так и с хинской. Хины не могли понять, какова роль коменданта безопасности Хунэ в происшедшем, был ли он нашим агентом с самого начала? Ведь это он убил всю команду десантовоза. А может, он месяцами снабжал информацией о работе 'базы'? А может, он наврал о захвате Представителя? Хины терялись в версиях. И Восьмой с Двенадцатым, ответственные за ХИ, 'танцевали на углях' то успокаивая и отрицая сам факт захвата нашего корабля, и мое пребывание на нем, то начиная туманно угрожать, когда хины зарывались.