Чтение онлайн

***

Молчит юноша, молчит его бесценный психотерапевт, даже молчит организатор всего кошмара. Пальцы Нуллы выстукивают по столу невнятную дробь, маска не может определиться, какую из эмоций выбрать. Наконец, судью утомляют молчаливые раздумья, и он решает продолжить.

— Ну, это многое объясняет. Ах, простите, миледи, это многое объясняет для меня. Теперь, если провести параллель между юношеской травмой и тем, что произошло здесь, можно найти причину всех решений вашего пациента. Тем не менее, у меня остался лишь один вопрос, вызванный моей запредельной наблюдательностью…

Ума внезапно хватается за голову, стонет, прерывая организатора и не позволяя тому закончить свою мысль. Юноша собирается вытащить из себя слова, что не мог озвучить долгие годы:

— Он был лучше меня, всегда лучше, чем я, но он не смог убить меня даже ради себя. А я сжимал рукоять, когда очнулся, я не мог осознать содеянного, а он умирал с лезвием в своём животе… — Ума запнулся, и было не понять, притворяется он, или же ему и в самом деле трудно продолжать. — Ахах, подумать только: он таки смог освободить всех жителей от злосчастных ошейников. И это когда я пытался его убить…

— Что ж, — вмешивается организатор, — с этим мы разобрались…

— А все вокруг видели, как я это сделал, и ужас в их глазах…

— Эта история когда-нибудь закончиться?

— …не знаю зачем, но я взял его умирающее тело на руки и понёс в уже ненавистное для нас место. Я нёсся по лесу во мраке ночи, но ни разу не споткнулся, ведь ценность моей ноши нельзя было переоценить. Корабль-наставник молча впустил нас внутрь, и я отнёс результат моего величайшего греха в операционную, чтобы механические щупальца боролись за жизнь лучшего из учеников, в то время как мне, худшему из учеников оставалось только дожидаться смерти своего дорогого друга…

— Таким образом, ты убил своего друга, — подытоживает человек в белом костюме. — Теперь, когда мы дошли до главного поворотного поворота твоей истории, я бы не прочь разобраться с последним из вопросов.

— Не думал, что Вы так нетерпеливы…

Монах внезапно меняет линию поведения, превращаясь из раскаявшегося сломленного человека в привычно нахальное чудовище. Ума вовсю зевает, пока маска сидящего в кресле мужчины собирается расплакаться, а терапевт, как и всегда, не выказывает эмоций: она слушает открыто и внимательно, и ни один мускул не дрогнул на её лице, взгляд не помутился, понимание не сменилось отчуждением. Организатор берёт своё слово:

— Ты нарушил правила, Ума Алактум, и жив ты лишь потому, что мне хочется узнать причину столь противоречивой связи между столь различными людьми. Больной и терапевт — почти романтично. В чём подвох, деревенский мальчик? Что я упустил, чтобы не понять природу ваших отношений?

— И это всё, что Вас интересует? Как уныло. Ну да что там, похоже, пришло время сказать правду. Солнце, — юноша обращается к изображению девушки. — Говоря о том, каким образом судьба могла нас связать вместе, я целенаправленно рассказывал о нападении пиратов на нашу планету, потому что только благодаря этому мы и познакомились. Ведь в тот период времени, пока я скрывался от ответственности за убийство, и пока мой наставник не переправил меня в другую систему, Тетра-Виа направила группу волонтёров для оказания помощи пострадавшим от нападения. И ты была среди них, вкладывая всю себя в оказании помощи детям, ты была лекарством от тьмы внешнего мира. Внушая им чувство безопасности, ты вытесняла их страх надеждой и верой в завтрашний день. Я помню, как увидел тебя впервые: несмотря на то, что мне так и не были выдвинуты обвинения, я не желал показываться на людях и одним вечером прокрался обратно в родной город. Тогда я и увидел тебя. Ты рассказывала детям сказку, усадив их вокруг костра. По моим воспоминаниям ты была прекрасней, чем это было на самом деле. И, конечно же, я, пятнадцатилетний юнец влюбился, наблюдая, как ты чинишь детские сердца. Ты была немногим старше меня, и я мог себе это позволить. Утопая в собственной тьме, я видел в тебе единственный луч света. И я убедил себя в этом, когда позже смог с тобой поговорить. Звёзды, ты думала, что меня гнетёт пережитое, хотя меня сжигало будущее без того, что я уже считал частью самого себя. Я никогда не говорил тебе правду, но ты умудрялась давать мне советы. И тогда, восемь лет назад, я воспользовался твоим советом сохранить в своём сердце то, что было мне так дорого. После произошедшего я больше не считал себя умным. Я признал, что я всего лишь идиот, и больше не был намерен обманывать мир касательно этого вопроса — я хотел на протяжении всех оставшихся лет нести в себе лучшую часть моего умершего друга… Лёгкость, непринуждённость, ребячество. Ах, как я мог раньше считать это проявлением слабости? На протяжении следующих лет я продолжал поддерживать с тобой связь, но ни разу не говорил, что я к тебе испытывал… Не мог… Говорить правду как делал это ОН, я так и не научился…

Молчание. Никто не спешит говорить, ни человек скрывающий своё лицо, ни девушка, понимающе опустившая веки. Просто это было ещё не всё. Слушатели понимали это и дали возможность рассказчику самому закончить своё повествование.

— Красивая история, вы так не считаете? Прямо о любви. Но согласитесь: глупо было бы верить в то, что юношеская влюблённость смогла самостоятельно развиться в нечто большее. Остаётся только понять, что на самом деле представляет собой вся эта ситуация. Солнце, я говорил, что так и не признался тебе в своих чувствах. Думаю, у меня были на то причины. Я что-то испытывал к тебе только потому, что хотел испытывать что-то к кому-либо. Ты была лучшим кандидатом: такая светлая, правильная, о, этот неизвестный мне вид силы, что так и струится в твоих глазах. Я просто испытывал болезненное удовольствие, представляя, что являюсь персонажем сюжета о безответной любви. Вы даже не представляете… Я не пытался играть с тобой, ничего такого. Я делал всё только для себя. Доказать, что я могу что-то чувствовать. Безостановочно разыгрывать раскаяние на приёме у психотерапевта, только потому, что не хочу перед самим собой выглядеть тем, кем я и стал. Я оставил в своём сердце место для любви только через поддерживаемый моей ложью образ ТЕБЯ. Потому что сложно будет разлюбить того, кто является недостижимой мечтой. Я продолжаю любить тебя на всякий случай, как возможное решение. Даже пытался рассказать о себе больше, чем кто-либо должен был знать. И всё это чтобы был в этом мире человек, способный меня остановить. Кому я не смогу причинить вред. Кто сможет вернуть меня, даже пройди я точку невозврата…

Снова тишина. Но на этот раз всё по-другому: кресло скрипит, когда мужчина увлечённо наклоняется вперёд, Ума как по учебнику отводит взгляд в сторону, а девушка собирается что-то сказать, что-то важное, способное…

Нулла, щёлкнув пальцами, прерывает трансляцию, оставляя юношу без ответа.

— Полагаю, — говорит организатор, — будет лучше, если она сейчас ничего тебе не ответит.

— Возможно, — уже безразлично соглашается монах.

— К тому же, она услышала всё, что должна была от тебя услышать. Остальное не для её ушей.

— Возможно, — голос участника становится более звонким.

— А теперь выслушай меня внимательно, Ума Алактум, потому что от этого зависит твоя дальнейшая судьба…

***

«Меня зовут доктор Нулла Зильбейц, я являюсь главврачом клиники «Духовное начало». И наконец-то я рад объявить, что ты готов узнать правду… Вот уже восемь лет ты находишься у нас на лечении. В пятнадцать лет ты стал свидетелем смерти своего друга, и это травмировало тебя настолько, что ты создал реальность, где ты сам стал виновником его смерти. Чувство вины и бессилия заставили тебя поверить в таинственного учителя, что тратил время на твои тренировки. Эта фантазия позволяла чувствовать себя особенным, даже больше, чем просто человеком. Но тебе нужна была и причина тренировок, поэтому ты и придумал Синтраж. Ума, в Бездне нет такой системы, нет ассоциации, способной вопреки лиге прав человека проводить подобные мероприятия. Ты никогда не был в академии боевых искусств, те два года ты провёл в лечебнице для несовершеннолетних. Там ты и познакомился с Тессой, дружил с ней… пока она не покончила жизнь самоубийством.

Всё это время ты находился в иллюзии невероятного приключения, создавал вымышленных товарищей, что являются лишь проекцией твоих характеристик, и наслаждался прохождением невозможных испытаний. До сего дня. Я взял на себя смелость провести рискованный эксперимент, в котором выживет только одна из твоих масок. К сожалению, выжила не лучшая из твоих сторон, однако ты, наконец, смог открыться моему ассистенту: доктору Квин Сайл, что проводила с тобой сеансы на протяжении последних лет. Боюсь представить, что тебе пришлось пережить в своих фантазиях, однако по большей части ты находился в палате, в безопасности. Ты не убийца, Ума, ты просто болен. И теперь, когда ты узнал правду, позволь тебе помочь. Позволь твоим родителям снова увидеть своего сына…»

***

— …позволь твоим родителям снова увидеть своего сына…

В офис входит мужчина чуть старше пятидесяти лет. Молодой, по меркам Бездны, однако вокруг глаз уже образовались неестественные морщины, сами же глаза переполнены смесью горечи и надежды, готовой преобразиться потоком слёз.

— П… отец? — не веря своим глазам шепчет Ума.

— Ума, мне так жаль, — и мужчина бросается обнять сына, мужчина плачет, не стесняясь момента слабости. — Мы так скучали, но доктор Нулла не мог позволить личной встречи. Космо, как же я рад, что тебе стало лучше…

— Папа…

— Не надо слов, парень, всё будет хо…

Слова отца комом застревают у него в горле, когда кулак сына с хрустом пробивает грудную клетку. Пальцы монаха прорывают заслон из кожи и рубашки, чтобы схватить тёплый пульсирующий комок и вырвать родительское сердце. Мужчина падает на пол. Ума стоит, держа в руках ещё трепещущий механизм жизни.

— Что… — В ужасе запинается доктор Нулла, но заканчивает вопрос совершенно спокойно, — что не так?

— Доктор Нулла Зильбейц? Ты серьёзно? Доктор Квин Сайл? Я должен был в это поверить?