Чтение онлайн

— Я попытался получить слишком много за раз, — со скамьи заявил Ронан. Его слова были короткими, отрывистыми. Он старался не выглядеть, будто лицезрение умирающего себя его волновало. Может, и не волновало. Может, такое происходило всё время. Каким же дураком был Адам, чтобы думать, будто он знал всё о Ронане Линче. — Это были не такие... не такие вещи, о которых я обычно грежу, и всё взбаломутилось. Пришли ночные кошмары. Потом осы. Могу сказать, что я бы притащил их с собой. И тогда я проснулся бы вот таким. Так что я нагрезил другого себя для них и затем... я проснулся. И вот он я. А вот снова я. Какой крутой трюк. Какой чертовски крутой трюк.

Другой Ронан умер.

Адам почувствовал то же самое, что и тогда, когда он увидел мир грёз. Реальность вывернулась. Вот был Ронан, мёртвый и нежалующийся, потому что вот был Ронан, живой и неморгающий.

— Вот... — сказал Ронан. — Вот твоё дерьмо. Брехня, которую ты хотел.

Он толкнул выпуклый громадный конверт из манильской бумаги к Адаму, заполненный, по-видимому, доказательствами, чтобы подставить Гринмантла. У Адама ушло много времени, чтобы понять, что Ронан ждал, когда он возьмёт конверт, а затем на секунду больше, чтобы переключить разум на механическое действие и забрать его. Адам велел руке дотянуться, и она неохотно подчинилась.

Соберись, Адам.

На конверте была кровь, а теперь и на руке Адама. Он поинтересовался:

— Ты достал всё?

— Всё там.

— Даже...

— Всё там.

Как это всё было невозможно, сверхъестественно и отвратительно. Скверный план, задуманный скверным парнем, теперь нагреженный в скверную жизнь. Из сна в реальность. Как закономерно было то, что Ронан, предоставленный сам себе, претворял в жизнь красивые автомобили, красивых птиц и добросердечных братьев, тогда как Адам, когда наделён силой, претворял в жизнь мерзкую цепь извращённых убийств. Адам спросил:

— Что теперь? Что мы делаем с...

— Ничего, — прорычал Ронан. — Ты ничего не делаешь. Нет, ты делаешь то, о чём я просил раньше. Уходишь.

— Что?

Ронан дрожал. Не от яда, как другой Ронан, а он некой цепной эмоции:

— Я говорил, что не хочу, чтобы ты тут был, если такое случится, а оно случилось, и посмотри на себя.

Адам, поразмыслив, решил, что воспринял всё в целом неплохо. Гэнси бы потерял сознание к этому моменту. И он, конечно, не понимал, как его присутствие делало ситуацию хуже.

Как бы то ни было, он видел, что Ронан Линч злился, потому что он хотел злиться.

— Выбираешь быть придурком. Это была не моя ошибка.

— Я и не говорил, что это была твоя ошибка, - сообщил Ронан.
– Я сказал, убирайся отсюда к чертям.

Оба парня уставились друг на друга. Невероятно, но это ощущалось похожим на любой другой спор, который они когда-либо имели, даже несмотря на то, что на этот раз тело в форме Ронана лежало между ними, искривлённое и покрытое запекшейся кровью. Это просто Ронан, желающий на кого-нибудь наорать, когда его услышат. Адам ощущал, как это сводит на нет его раздражительность, не потому что он верил, будто Ронан злится на него, а потому что он устал от Ронана, думающего, что это единственный способ показать, как он расстроен.

Он сказал:

— О, да ладно. Что теперь?

Ронан ответил:

— Пока. Вот что.

— Как угодно, — отозвался Адам, направляясь к лестнице. — В следующий раз можешь умирать в одиночестве.

Вернувшись к себе, Адам долго стоял под душем. На этот раз часть его мозга, которая подсчитывала, сколько мог стоить долгий горячий душ, помалкивала. Он стоял в воде, пока она не стала прохладной. После того, как он вышел и оделся, ему запоздало пришло в голову, что Ронан, наверное, расстроился из-за самого сна, а не из-за того, что смотрел на умирающего себя. Он заснул, намереваясь получить доказательства убийства, и проснулся с кровью на своих руках. Адам знал, что ночные ужасы приходили к Ронану только в кошмарах. Должно быть, Ронан знал, что его ждало, но всё же добровольно пошёл на это, когда Адам попросил.

Наверное, Адаму следовало посмотреть, всё ли с ним в порядке. Конечно, он всё ещё был бы там.

Но Адам остался там, где был, думая о другом Ронане. О мёртвом. Самая странная часть была в том, что тот момент был видением Адама в дереве Энергетического пузыря, но вывернутым наизнанку. Умирал не Гэнси, а Ронан. Так то видение было неверным? Он уже изменил будущее? Или было что-то ещё?

Раздался стук в дверь.

Вероятно, Ронан. Хотя для него было бы необычно первым признать свою вину.

Стук раздался снова, более настойчиво.

Адам проверил, что руки больше не в крови, а затем открыл дверь.

Это был его отец.

Он открыл дверь.

Это был его отец.

Он открыл дверь.

Это был его отец.

— Ты не собираешься попросить меня войти? — говорил его отец.

Тело Адама ему не принадлежало, так что, немного удивляясь, он наблюдал, как отступил назад, позволяя Роберту Пэрришу войти в комнату.

Насколько узким в плечах он был рядом с этим человеком. Было трудно понять, откуда он явился, без внимательного взгляда на их лица. Тогда любой мог заметить, что у Роберта Пэрриша были тонкие, красивые губы Адама. Тогда было не сложно увидеть те же светлые волосы, закрученные от пыли, и морщинку между бровями, образованную настороженностью. Фактически, было совсем не трудно разглядеть, что один произвёл на свет другого.

Адам не мог вспомнить, о чём он думал перед тем, как открыть дверь.

— Так вот где ты себя содержишь, — сказал Роберт Пэрриш. Он покосился на полку из секонд-хенда, импровизированную тумбочку, матрац на полу. Адам был чем-то, стоящим на пути.

— Кажется, у нас с тобой свидание скоро, - добавил его отец. Он остановился и встал прямо напротив Адама. — Ты собираешься смотреть мне в лицо, когда я говорю с тобой, или ты продолжишь смотреть на эту полку?

Адам собирался продолжать смотреть на эту полку.

— Тогда ладно. Слушай, я знаю, у нас была кое-какая размолвка, но, думаю, ты мог бы лучше отозвать ту штуку. Твоя мать действительно расстроена, и всё будет выглядеть довольно смехотворно в тот день.

Адам был вполне уверен, что его отцу не дозволено находиться здесь. Он не помнил всего, что случилось после возбуждения дела, но, кажется, туда включался судебный приказ о временном запрете. На тот момент, как он помнил, он считал это успокаивающим, теперь это воспоминание выглядело глупым. Отец избивал его годами до того, как был пойман, и удар был больше действием, чем прегрешением. Конечно, он бы мог позвонить в полицию после и сообщить о применении силы его отцом; он не был уверен, что они наказали бы отца, но взрослая сторона Адама думала, что это казалось хорошим материалом для записи. Однако всё это было бы после тех минут, которые ему всё ещё предстояло пережить.

Он не хотел получить удар.

Это было странное осознание. Не то чтобы Адам когда-либо привыкал быть избитым. Боль была удивительной штукой, она всегда срабатывала. Но когда он жил дома, он привык к мысли своего рода близкого насилия. Теперь же прошло достаточно дней, чтобы он перестал её ожидать, что делало внезапную возможность боли более невыносимой.

Он не хотел получить удар.

Он бы сделал всё, что нужно, чтобы не получить удар.

Предчувствие дрожало в его руках.