Чтение онлайн

Вы не поверите, но, несмотря на массу остающихся проблем, за несколько лет картина кардинально поменялась. А сколько людей высвободилось для нормальной жизнедеятельности! Понятно, что раньше, при отсутствии сильного государства и соответствующих технологий тотального отслеживания деятельности физических и юридических лиц, это все было нереальным. А тут, массовое уклонение от налогов стало сводиться к разумному минимуму. Типа бартера между очень близкими людьми. Точнее, стопроцентнодоверяющими друг другу. Она мне испекла пирог, а я ей починил машину.

– Пирог? !?

– Ага, американский. Гоу-гоу. Ладно, проехали, пуритане вы наши. Или, скажем, сделала дамочка мне аккуратную модную стрижку, а я ей быстренько трубы прочистил дамочке...

– Как-то неравноценно у Вас получается !

– А я о чем? Я же сильнее устал. Не профессиональный же...трубочист. Зато без денег. Но это для примера. Подарки. Золото. В тихушку, а потому в несерьезных масштабах. Кому охота рисковать зря. Чтоб потом на какого-нибудь тракториста переучиваться. Для работы в сложных условиях лесотундры.

Глава 55 . Плен.

– Э-э-э, какой красивый ты тут, оказывается! Умылся бы хоть, что ли? А мне говорят: совсем ленивый стал, урыска, работать не хочет. Зачем ты нам?

– Как зачем? Обменяешь, хули. За живого больше дадут. А за здорового еще больше. Я же просил, Ханиф. Эти таблетки - не редкость. Я все названия твоему барану написал. Они практически одинаковые, только фирмы разные. Это ж не капельница. Меня реально колбасит, не видишь что ли? Давление, штука такая, раз и все. Инсульт.

– Может проще тебе башку отрезать? А?

– А ты типа уже научился бошки резать? Ты же, блядь, инженер! Ты в институте курсовые в комплексных числах считал! Поверхности кривее, чем этот потолок описывал. Водку жрал, да баб пердолил... Вы тут чего, совсем озверели?

– Ровный здесь потолок, это ты уже плывешь. И, это... кто бы попрекал! У вас на подвале что творят, знаешь? Рассказать?

– Подожди... Я-то - не с подвала. Я за себя отвечаю. За себя. Не за тех-этих. Я не знаю, что там творят. Иллюзий не строю, но не знаю. Может больше понты, чтоб жути нагнать, может реально звери.

– Звери, Бонда, звери.

– Слышь, Ханиф, ты пойми... мне мои или твои бойцы как-то ближе, чем... уроды из подвалов. Из ваших подвалов, или из наших, без разницы. И, поверь мне, у меня своя война, мы тут без фанатизма... тусуемся. И ты это знаешь. А садистов я у себя вычисляю на раз, и все они почему-то долго не живут. Заданий много, мяса мало, ты поймешь... Мне на себя грех брать... за таких не хочется.

– Ты чего самый хитрый, да? Думаешь, всё закончится? Не-е-т! И дело не в наших братьях, как вы себе твердите, дело уже в нас! Вы черту переступили, вы!

– Э, давай ты меня тут... политинформациями лечить не будешь! У меня, в отличие от тебя, по диамату пятерка была. И не только. Черту, блядь! Черту вы себе сами начертили, когда ножкой шаркали перед этими обезьянами. Ты сам себе признайся, ты видел когда-нибудь, чтобы это хорошо заканчивалось? Это средневековье. Самоуничтожение.

– Так остановитесь! Что ж вы лезете-то? Мы хотим жить... так как мы хотим!

– Кто, блядь, лезет? Кто?... Я? Я в одном районе сижу девятый месяц. Я здесь родился и вырос. И ты... И раньше и мне, и тебе было как-то похую, кто там чему молится. У нас другие интересы были... Подожди, договорю...нам было чем заняться. И тогда, и потом. Ты бы сейчас на заводе молодежь гонял, внуков нянчил. Кроликов своих резал, а не людей.

– Ай, давай уже, не лечи... ушло то время. Всё. Теперь уже мира не будет. Мы вместе жить не сможем.

– Сможем, Ханиф, я знаю, сможем. Если выживем. Там, высоко, договорятся и все потушат. Кто не поймет, того толпой... со всех сторон загасят. Потом объявят демилитаризацию, назначат военных преступников, а остальные будут как-то жить. Последние тридцать лет так везде было, где у людей хоть какие-то мозги остались.

– Потушат, загасят... Не на каждом пожаре такое удается, пожарников не напасешься. Тут скорее такое пепелище будет, и дальше гореть пойдет, и... Да весь мир против вас!

– Не-е... Ничего-то ты не понял! Весь мир за нас, только те, кто этим миром вращает, с нами в противофазе.

– Ай, начал опять! Что это дает, поговорили и все...

– Дальше? А ты ничего не замечаешь? Ты думаешь, почему мы здесь топчемся, пиписьками меряемся, а на север не идем? Потому что нельзя там воевать - чревато... Место у нас тут... не для долгих войн. Тут батрачить должны за копейку малую, и ваши, и наши. И станки не ломать. Политика - это концентрированное выражение экономики. Лучше лысого и не скажешь. Когда у хохлов началось, меня очень сильно удивило, как быстро их всех на уши поставили. Я раньше думал, что только джумшуты на такое способны - за такое короткое время быть готовыми друг друга рвать. В силу менталитета. Рассчитались на первый-второй, и понеслась... Хохлы, конечно, тоже заполошные, но чтоб так... Потом, конечно, дошло, что на первый-второй их загодя делили, и объясняли отличия...четных от нечетных.

– А нас с вами... очень давно поделили... Гораздо раньше...

– Мозги вы себе поделили! На ноль. Давно! Ты еще два года назад, поди, только дома разувался? А сейчас вон, башку мне резать собрался! Ты пойми, Ханиф, можешь соглашаться со мной, можешь нахер послать, убить... Мне давно уже похую и ты это знаешь... А я знаю, что надо это все заканчивать. Подожди, договорить мне дай! Я не идиот. И не Лев Толстой. Я просто предлагаю не друг друга по щекам бить, что всем зрителям так нравится... И не в дёсны лобызаться, что у нас и не получится, тут ты прав. А отвернуться... в другую сторону. Или хотя бы себе под ноги посмотреть. Пропасть там. Не надо дёргаться. Это не наша война...

– Это священная война, Бонда! Ты многого не понимаешь. Принесу тебе книги, ты прочитай... Я сам раньше... темный был.

– Знаешь, Ханиф, а ты и сейчас не блондин. Обманули тебя! А если серьезно, то я думаю, что все мы верим в одно и то же. Все на одну гору лезем, только с разных сторон. Ты с одной, я с другой. Какой-нибудь китаец с третьей. Каждый со своими четками. А гора одна, как не называй. Для кого-то Джомолунгма, а для кого-то Эверест. Нам не между собой толкаться надо... Нам всем других надо снизу подтягивать.

– Я одно не пойму. Что же ты... такой, весь типа продуманный, не дёрнул-то отсюда, когда всё закрутилось? Ты же мог.

– Мог. И не мог. Раньше даже оправдание искал какое-то, что не дернул, застрял здесь, кровью перемазался. Сейчас уже причин и поводов искать не надо. Все правильно сделал. Потому что на мою страну напали. Оккупация, немцы. А вы - власовцы, пособники оккупантов.

– Какие немцы? Ты что, Бонда, с дуба рухнул?

– А для меня, чтоб ты знал, в советское время в Афганистане и наши были... заместо немцев. Хоть я сам тогда туда сдуру рвался. Тогда - не понимал. А сейчас мое мнение - нехуй лезть на чужую территорию. Деньгами лезь, туристами, хер с ним, спецслужбами, если уж так хочется. Но не военными. Не мы, Ханиф, сюда весь этот зверинец зазвали. Вы постарались. Поэтому я вынужден был определиться... с цветом флажка, вы-нуж-ден! Порода у меня такая, йобнутая, гены... У меня оба деда воевали, хотя не думаю, что им это нравилось. Уверен - не нравилось, только выбора не было. Положено так. У жены вон все - труженики тыла. Тоже не сахар, но ведь и не под пулями. Каждому свое. У тебя ведь сейчас... по мне тоже вилка. А решать-то надо! Выбирай, кого ты там, за речкой, хочешь видеть - меня, или кого другого. С подвальным запахом.