Чтение онлайн

— Да-а-вай, — проговорил я, опуская рычаг почти до упора.

Секунды тянуться, а доклада о посадке всё нет. Чувствую, что нос вертолёта поднимается от порыва встречного ветра. И тут правое колесо во что-то упёрлось.

— Касание! — услышал я громкий голос Вазима.

Вертолёт встал с левым креном, но устойчиво. Сдвижная дверь открылась, и группа Сардара быстро выскочила на площадку.

Кеша высматривал тех, кого нужно было эвакуировать, но в поднявшейся пыли и остатках оранжевого дыма было сложно что-либо разглядеть.

— Надо быстрее, — говорил Петров, не находя кого-либо в дыму. — И Тося с ними убежала.

Вот отчаянная девчонка! Как будто без неё там не справятся.

Тут по вертолёту попала первая пуля. За ней вторая. Попаданий становилось всё больше и больше. И ведь никуда не улетишь, своих не бросишь. Да и прыгать на таком клочке земли, не так-то просто.

Спецназ начал отстреливаться, но тут же вершину начали обстреливать танки. Вертолёт и так шатается из стороны в сторону, а здесь ещё земля буквально ходит ходуном.

— Несут! — воскликнул Кеша.

Через 10 секунд перед носом вертолёта пронесли на брезентовых носилках тяжелораненого человека. Было видно, что он весь в крови. Следом под руки вели ещё троих. Рядом бежала Тося, удерживая кепку, которую сносило воздушным потоком.

Сдвижная дверь захлопнулась, и я начал отрывать вертолёт от земли.

— 3-й, взлетаю, — доложил я и тут же отвернул вертолёт вправо.

Ручку отклонил от себя и направил вертолёт вниз. Вазим не успел сесть на место и покатился на центральный пульт. Главное, чтобы не травмировался.

Тангаж уже на отметке в 25°. С такой высоты долго падать нельзя. Начинаю тянуть ручку управления на себя. Вертолёт не сразу слушается, но в полусотне метров от земли, выходит в горизонтальный полёт.

— 3-й, мы закончили, — сказал я в эфир, прижимаясь к земной поверхности.

Снова обстрел с земли. Очередной перекрёстный огонь из крупнокалиберных пулемётов и отдельные пуски ПЗРК. Видно, как небо расчерчивают спутные следы от ракет.

— Мимо ушла, — радостно сказал Кеша, когда одна из ракет взорвалась высоко над нами.

Слева показался «мышиный» нос Ми-28 моего однополчанина Володи Горина.

— 3-й пристроился слева, — доложил он.

— 4-й, справа на месте, — сказал в эфир и его ведомый Зелин.

Напряжение снизилось. Кажется, что только сейчас я смог сглотнуть и моргнуть.

— Кеша, управляй.

— Управление взял, — ответил Петров, и я отпустил ручку и убрал руку с рычага шаг-газ.

Я поднял светофильтр и вытер пот с лица. Комбинезон под разгрузкой промок насквозь.

Посмотрел на Вазима, чтобы поинтересоваться как он. Но наш бортовой техник опустил голову и читал молитву.

И тут из грузовой кабины показался непрошеный гость, а точнее гостья. Руки Тоси были в следах крови. Как и футболка, в которой она осталась, сняв куртку от формы.

Вазим оглянулся, и чуть было не подпрыгнул. Я снял шлем, чтобы послушать Антонину.

— Командир группы, которую эвакуировали, серьёзно ранен. Ему нужно срочно в Дамаск. Иначе не выживет, — громко сказала Тося мне на ухо.

Я кивнул и надел шлем. Как только Белецкая закрыла дверь, Вазим снова сел на место. В его глазах было недоумение, смешанное со страхом.

— Это что было, аль-каид? — спросил он, как только я подсоединил «фишку».

— Это доктор Белецкая. Она специалист и знает своё дело, — успокоил я Вазима и передал в эфир, что нам нужно менять курс.

Через Олега Печку передали информацию и отвернули в сторону столицы.

— 101-й, у меня есть ещё боекомплект, — доложил Рафик.

Малик и его ведомый прикрывали вертолёт Занина. Буферная зона почти закончилась. Основные бои теперь шли на окраинах Эль-Кунейтра. К чему такие вопросы мне было непонятно.

— Вас понял. Побереги, — ответил я, взяв управление у Кеши.

Группа продолжала менять курс, когда что-то пошло не так.

— Наблюдаю цель. Выхожу на боевой, — доложил Рафик.

Его Ми-24 резко отвернул влево и начал кого-то атаковать на земле. Сдурел!

— Назад! Запретил! — громко произнёс я в эфир, но было уже поздно.

В том числе и для вертолёта Занина, оставшегося без прикрытия слева. С одной из сопок потянулся дымный след. «Серая змея» устремилась к нему.

— Манёвр! Манёвр! — кто-то начал ему подсказывать, но расстояние было слишком малым.

Ракета всё ближе и ближе. Ми-8 начал отворачивать, но этого недостаточно. Шансов уйти нет.

Взрыв. Вертолёт объят огнём и начинает быстро крутиться вокруг своей оси.

Но это не Ми-8…

Ракета взорвалась рядом с вертолётом, но это не помешало ей нанести ему серьёзный урон. Небо расчертили десятки тепловых ловушек.

— Пожар левого двигателя, — раздался в эфире голос РИты.

Вертолёт продолжал крутиться и снижаться к земле. На автомате я начал уводить свой Ми-8 в сторону, чтобы не попасть под повторный пуск.

Подбитый «мышонок» Ми-28 Горина и Зотова, казалось завис в воздухе.

— Сбросил… сажусь… — услышал я в эфире тяжёлый голос Горина.

У Володи получилось сбросить подвески с оставшимся боекомплектом. Вертолёт горел, но вращение прекратилось. Высота предельно малая, а значит, и вертикальная скорость на снижении будет небольшая. Ми-28 выдерживает грубую посадку при значениях 12 м/с.

— Садимся! — крикнул в эфир Зотов

Самые сложные мгновения моей работы. Можно летать в сантиметрах от земли, и не разбиться. Можно напролом лезть через боевые порядки противника, и проскочить, отделавшись лишь пробоинами в фюзеляже. Даже можно спокойно переносить безденежье, бюрократические перегибы и маразм единичных представителей начальства.

Но смотреть на горящий вертолёт, зная, что там твой однополчанин и товарищ — тяжело. А самое печальное, что ты в этот момент ничего сделать не можешь.

Горящий вертолёт уже у самой земли. Мгновение, и он грубо упал на песчаную поверхность сирийской пустыни. Вокруг него тут же возник огромный столб пыли. Сквозь завесу пробивались языки пламени, а сам вертолёт продолжал медленно двигаться и через пару секунд остановился.

— 2-й, отходи на восток и жди. 4-й, прикрывай, — дал я команду Зелину, который был справа от меня.