Сиротинушка
Шрифт:
Но могло и не получиться: почти готовую «электростанцию» пришлось отправить в Петербург, так как генерал Величко ее «сосватал» императору — а с царем в России обычно не спорят. Так что точно сказать, когда «выйдет насытить рынок автомобилями», пока никто в компании не мог. Точнее, мог Саша: «никогда в обозримом будущем», но популяризировать свое мнение он все же не стал. И занимался теперь главным образом «постройкой нового завода» в Липецке.
То есть там требовалось только цеха выстроить, причем всего два и довольно небольших, а все оборудование завода, причем абсолютно комплектное, было приобретено в США торговым представителем компании БМВ. Американцы моторы приобретали с удовольствием, но не велосипедные (хотя и они продавались неплохо), а мотоциклетные. Их сразу три уже американских компании закупали для собственного производства мотоциклов, и торговля эта приносила довольно приличные деньги. Пока приносила, пока янки сами не наладили производство относительно приличных моторов, на что им — по Сашиным прикидкам — могло года два от силы потребоваться. Но пока деньги поступали, было бы глупо их не потратить — и вся выручка за полгода была и потрачена. На приобретение целого завода, ранее выпускающего токарные и фрезерные станки.
За предыдущие лет двадцать подобных заводов в США развелось несколько сотен: всем казалось, что «прогресс будет переть вперед без остановок». Но если сам по себе технически прогресс — это благо, то жесточайшее патентное законодательство США вкупе с появившимися на каждом углу юридическими конторами быстро сделало довольно много станкостроительных заводов совершенно неконкурентоспособными. И немец, представляющий БМВ в США, даже не ходил далеко: он запрошенный Сашей завод довольно дешево купил вообще рядом с собственной конторой, располагавшейся в порту Филадельфии. И завод был почти новый, всего два года как построенный — но у конкурентов появился станок раза в два более производительный «за ту же цену»…
Этот «более лучший станок» Саша тоже распорядился закупить: станки он продавать не собирался, а какие компания для собственных нужд использует, было никому не интересно. И было совершенно неинтересно никому и то, что компания вообще «для собственных нужд» делает — а на «механическом заводе» делалось много разного и весьма интересного. Но вот основательно «поруководить» строительством завода «господину Волкову» не удалось: его «пригласил на беседу» лично товарищ царь.
Причем император его пригласил в форме, отказа не предусматривающего, Саша даже не получил возможность «сказаться в нетях»: к нему приехал курьер с императорским приглашением, который вызвался его сопроводить и в столицу. Хорош еще, что Филадельф Кириллович, которые, похоже, и был инициатором приглашения, прислал письмо (и тоже с нарочным, чтобы оно не опоздало), в котором вкратце перечислил вопросы, царя заинтересовавшие. Довольно простые вопросы — вот только ответы на них как раз простыми назвать было невозможно. Впрочем, если воспользоваться опытом Валерия Кимовича в проведении очень непростых переговоров…
Из письма Величко Саша узнал, что переданные ему «на обустройство института электротехников» деньги царь выделил «из личных средств», а это значило, что он и каких-то вполне определенных результатов от него ожидал. Причем не от Андрея Розанова, а именно от Александра Волкова: в распоряжении об устройстве института было особо оговорено, что распоряжаться деньгами предстоит лично ему. Но заранее понять, чего именно от него ожидал «властелин всей Руси», было невозможно. Так что парень решил, что царь-то уж всяко не страшнее какого-нибудь арабского религиозного фанатика и, вдохнув (и захватив с собой «парадный костюм») отправился в столицу. И уже в Москве вспомнил, что кое-что для царя явно нужное, он захватить с собой просто забыл…
Глава 13
По пути в столицу Саша вообще не думал о предстоящей встрече с царем, голова его была занята совершенно «посторонними» мыслями. Ну, теперь у поляков не будет ихнего польского маршала, садиста и русофоба, но теоретически на его место могут и какую-то иную сволочь поставить. Причем даже известно, кто этим заниматься будет — но раз известно, то можно и даже нужно будет это дело тоже пресечь. А еще было бы неплохо пресечь существовании и одного будущего финского маршала, так как все эти маршалы — явно лишние в будущей истории, но это можно было проделать и немного позже: Саша знал, что «веский повод» сам по себе появится к лету, причем настолько «веский», что никто и не подумает какие-то там расследования проводить. Правда, для этого потребуется соответствующий аппарат, но аппарат — дело наживное, тем более понятно, на какой базе и с кем его можно создать. Да, для этого и денег офердофига потребуется, однако Андрей-то точно не подведет и деньги будут, причем такие, на которые никто не позарится просто потому, что знать о них не будет. То есть еще долго знать не будет: как деньги прятать от посторонних взоров, Валерий Кимович знал прекрасно. Ведь в «лихие девяностые» в России такие схемы придумали, о которых нынешние прожженные банкиры и купцы-мироеды даже не подозревали и при всем желании никто просто не поймет, откуда деньги у Розанова берутся и сколько их вообще.
То есть не поймут, сколько компания денег зарабатывает и сколько на самом деле тратит, и даже не поймут, на что эти деньги уходить будут. Ведь до сих пор даже господин Вышнеградский не разобрался, как компания Розанова выводит деньги из под бдительного ока Минфина — а ведь товарищ-то он был более чем сообразительный и за движением финансов через границу следил исключительно пристально. И каждую копеечку, проходящую через банки, отслеживал (не лично, конечно, но у него для этой цели аппарат был создан весьма мощный) — но Саша исключительно успешно «прятал» буквально миллионы рублей в золоте, о наличии которых вообще никто не догадывался. И вообще вся компания Андрея формально «жила в долг»: официальная задолженность фирмы «А. Розанов со товарищами» превышала стоимость всех ее активов. То есть всех заводов, фабрик, и даже домов, выстроенных компанией для своих рабочих. Ненамного превышала, и в компании все же почти никогда не допускали возникновения кассовых разрывов, но вот уже третий год демонстрируемое «отрицательное сальдо платежного баланса» привело к тому, что в России ни один банк компании не выдал бы и тысячи рублей кредита.
Но Андрей об этом просто не догадывался, ему это вообще было не интересно: когда-то Саша его предупредил о том, что бухгалтера буду постоянно жаловаться на то, что «в компании денег не хватает», но внимания на такие жалобы обращать парню не следует, так как всей кухни эти бухгалтера никогда и знать не будут. А фактическая картина, о которой Андрей догадывался, а Саша точно знал, так как именно он и вел «полный учет», выглядела так, что любой отечественный (да и иностранный) бизнесмен локти бы сгрыз от зависти. Обороты в компании были действительно очень большими, только на продажах автомобилей в России компания зарабатывала четверть миллиона в месяц и примерно столько же — на прочих своих изделиях. Но и расходы ее росли с каждым днем: в тот же месяц на стройки, приобретение сырья и материалов, комплектующих разных и, конечно же, на зарплаты персонала тратилось чуть больше пятисот семидесяти тысяч. И кассовый разрыв не возникал лишь потому, что почти две тысячи рабочих только за квартиры платили около четырнадцати тысяч, а инженеры, учителя и врачи — еще столько же, и остальные деньги «добирались» из «розничной торговли» продуктами и прочими «потребительскими товарами».
В рабочих городках — что в Богородицке, что в Липецке — треть жилых домов были выстроены с магазинчиками на первых этажах (или с магазинами в домах уже «инженерных»), и вот как раз несъедобные товары там продавались большей частью импортные. И свои тоже: так, в магазинах с гордым названием «Спорттовары» продавались и «собственные» велосипеды, и обувь, именуемая «спортивной» (видимо потому, что на резиновой подошве), и одежда собственного пошива. Но больше там было товаров с этикетками «маде ин где-то далеко» — но так как эти товары в магазины поступали «на реализацию» и оплачивать их в ту же заграницу нужно было «потом», компания просто наращивала таким образом долги перед иностранцами. Точнее, перед одним-единственным «иностранцем» — но об этом-то вообще никто не знал!
И, что было в схеме самым забавным, об этом не знали и сидящие (уже в большом, специально выстроенном конторском здании фирмы BMW германские бухгалтера: по их книгам выходило, что фирма как раз по уши в долгах перед русской компанией, ведь с каждого проданного мотоциклетного мотора от них требовалось выплатить «за комплектующие и лицензию» по две с лишним сотни русских золотых рублей, то есть почти по пять сотен марок, а моторов фирма уже продавала по три сотни в сутки. Но так как владелец BMW был приятелем владельца той русской компании, то он как-то умудрялся договариваться об отсрочке в выплатах долгов…
Но если не углубляться в финансовые документы, то владелец BMW зарабатывал только на продаже моторов (не только для мотоциклов, но и для велосипедов) почти два миллиона рубликов в месяц, и еще около полумиллиона на поставках велосипедных и мотоциклетных деталей и разнообразных шин, и с некоторым лагом почти все эти деньги уходили в виде оплаты за какое-то оборудование, закупаемое русской компанией в Бельгии, во Франции, в той же Германии и даже в США. Но так как компания и за перепродажу русских товаров некоторые комиссионные получала, то чистая прибыль у немцев составляло около ста тысяч марок в месяц, так что эта фирма считалась процветающей. Ей, конечно, было далеко до настоящих «акул бизнеса», но положение фирмы выглядело неплохо и она имела возможность даже кредиты брать не самые маленькие и на весьма выгодных условиях. И она брала — но не в банках и не деньгами, а у разных мелких компаний, производящих всякую мелочевку и товарами. И чистая задолженность по таким товарам постоянно составляла около трехсот тысяч марок — но так как BMW брала такие «товарные кредиты» обычно на три месяца и всегда задолженности оплачивала точно в срок, да к тому же товары брались под твердые банковские гарантии, недостатка в поставщиках не было, напротив, любая местная компания была счастлива поучаствовать в подобной торговле.
А гарантии совершенно спокойно выдавал «Бранденбургский акционерный промышленный банк», но о том, что сто процентов акций этого банка принадлежали небольшой (и исключительно частной) фирме, собственником которой был все тот же русский молодой человек, в Германии знали буквально единицы. Например, об этом очень хорошо знал председатель совета директоров банка Генрих Райхенбах, очень быстро ставший весьма заметной фигурой в местной промышленной «элите». Но и прекрасно понимающий, что столь высокий пост он занимает лишь пока молча и качественно выполняет распоряжения немного странного русского хозяина небольшой фирмы, занимающейся «конторским обслуживанием» дел сразу очень многих германских и иностранных предприятий. Очень многих, но принадлежащих одному-единственному человеку. То есть вроде бы там и какие-то другие совладельцы имелись, но с ним общался лишь этот парень с сильным верхнесилезским акцентом. Но так как за работу, причем не очень-то и сложную, плата была установлена такая, что какой-нибудь Крупп позавидовать может, а уже в трех компаниях за исключительно высокие зарплаты ничего не делали на постах директоров и дети герра Райхенбаха, то ни малейшего неудовольствия к работодателю он не выражал. К тому же ему было очень интересно разобраться с тем, зачем этот русский, имеющий возможность закупать нужные ему товары сразу и с приличными скидками, постоянно берет товарные кредиты, вынуждающие в конечном итоге выплачивать поставщикам товаров даже чуть больше запрашиваемой цены. А ведь он, как давно уж понял ушлый юрист, просто так вообще ничего не делал и из любой сделки прибыли извлекал больше, чем это мог кто-либо иной проделать. Но пока понять, почему русский просто так выкидывает, по сути, несколько тысяч марок в месяц в виде платежей по ненужным ему кредитам, он не мог — и спокойно ждал, пока замысел парня воплотится в какое-то очень выгодное дело: уметь проделывать такие трюки в жизни может очень сильно пригодиться…