Чтение онлайн

Саша тоже вернулся из Петербурга в состоянии весьма радостном, но вовсе не из-за того, что с дорогами и рельсами разобрался. Его в Петербурге успел отловить Аверьян Мартынов, и рассказал много нового и интересного:

— Вас, Александр Алексеевич, я теперь всю жизнь помнить буду доброту вашу и помощь великую.

— А поподробнее насчет моей доброты сказать можешь?

— С доктором Арвачевым мы поляков тех вежливо расспросили, те все в деталях рассказали… ну а Осипов мне наказать злодеев сильно помог: убивать мы никого, конечно, не стали, но детей у мерзавцев отныне не будет, доктор и в этом весьма преуспел.

— Ну, поздравляю. Теперь что, в отставку подашь?

— Побойтесь бога, Александр Алексеевич, я вам за помощь эту великую по гроб жизни не расплачусь! Но все старания приложу, и, надеюсь, у меня уже есть, чем вас порадовать. Опять же с Вениамином Силантьевичем мы и ваших татей расспросить смогли, те тоже интересного рассказали изрядно. А Николай Николаевич, записки наши изучив, сказал, что Державе Российской какие-то литовские национальные социалисты вовсе не нужны. Ну, не нужны так не нужны, сие понять и вовсе нетрудно. Бают, что толпой они в заграничные страны выехали и уж точно обратно в Россию не вернутся.

— А если из-за границы России гадить начнут?

— Через ту границу еще никто никому ничего сделать не сумел, ни плохого, ни хорошего. Как нам батюшка сказал, не в силах сие человеческих… а нам с Архипом грехи он отпустил.

— Так… какой батюшка?

— Да отец Киприан… полковой наш… раньше он в моем полку служил, а нынче… да вы не сумлевайтесь: он… Да он нам вообще помогал в деле: на попа-то точно никто не подумает, вот он на своей пролетке к нам их и возил беспрепятственно. У него тоже счет к шляхтичам этим, как он сам говорил, немалый.

— Не уверен я…

— Я, вашбродь, его тогда днями к вам пошлю: сами удостоверитесь. Да и поручик Рослов ему во всем доверяет. Ну а ежели что, то на меня все и валите: я за дела свои ответ нести готов. Долги раздал, каждому по заслугам выдал, прощение божье получил — так что душа моя чиста и спокойна. Но, опять же, вам в делах ваших завсегда помогать буду.

— Ладно, присылай ко мне попа. А насчет иных дел… я пока подумаю: что-то у меня расчеты не сходятся. А вот когда сойдутся… ты еще небольшую команду, человек так на двадцать подобрать сможешь? Из жандармов отставных или из солдат тамошних?

— А унтера годятся вам? Ежели да, то еще до Рождества команда готова будет. А средствов на это…

— Знаешь же, что получишь сколько надо.

— Знаю, но не посчитал пока. Я вам тогда телеграммой скажу, хорошо?

— Договорились. Порадовал ты меня, сильно порадовал. И премию я тебе сам определю, отказываться не смей! А теперь… теперь и другими делами займусь, многовато их накопилось что-то…

Дел у Александра Алексеевича действительно накопилось много. Но накопилось не от того, что времени на их выполнение раньше не было, а потому, что не было денег — а теперь с деньгами стало, как он сам внутренне, с легкой усмешкой, считал, немного получше. Поставки каучука, причем стабильные и предсказуемые, наладились — и начиная с сентября каждый божий день только за границу отправлялось около сотни велосипедов. Еще немало денег поступало из Германии с продаж мотоциклов и мотоциклетных моторов, а автозавод БМВ именно с сентября начал производить по двадцать машин в сутки, для чего его перевели на трехсменную работу.

Так что на «основные» проекты деньги уже имелись, а «дополнительные» — с ними было пока что странно. Валерий Кимович в силу специфики своей работы изучил очень много разного, ведь для проведения успешных переговоров часто требовалось в числе всего прочего и очень быстро прикидывать, какие выгоды можно предложить оппоненту и, что было не менее важно, подробно объяснить ему, какие в случае неудачи переговоров его ожидают потери. А для этого нужно было знать, чем оппонент занимается — и как его занятие хотя бы теоретически сделать более прибыльным (без ущерба для собственной стороны). Так что в свое время ему пришлось узнать и довольно много «технологических процессов», очень поверхностно, но все же на уровне, достаточном для обсуждения их в том числе и со специалистами. Понятно, что после такого обучения что-либо воспроизвести собственными силами он бы не смог — но теперь его даже таких «нечетких знаний» вполне хватало, чтобы уже специалистам (нынешним) очень четко ставить задачи. Например, именно благодаря этому в компании и сумели наладить производство вольфрамовой проволоки, а в первой декаде сентября в Буе и заводик по ее выделке заработал. Пока что «малокомплектный», с одной всего лишь «производственной линией», на которой производилось чуть больше километра проволоки в сутки — но этого вполне хватало для изготовления почти пяти тысяч ламп накаливания, разных (включая лампочки «для автомобилей»).

А «ламповая фабрика», заработавшая Богородицке, сразу приступила к выпуска ламп газонаполненных (в качестве газа использовался азот), и яркость ламп выросла по сравнению с вакуумными сразу процентов на двадцать (то есть на глаз так казалось). А относительно чистый азот получали забавным (и чисто химическим) способом из воздуха: воздух со средним давлением закачивался в стальные реторты, куда насыпалась куча стальных стружек, перемешанных с хлористым аммонием и поваренной солью с небольшой добавкой воды. Оказалось, что если в такую смесь добавить в качестве катализатора немного пиритовых огарков, то железо в реторте начинало бурно окисляться, поглощая из воздуха более девяноста девяти процентов кислорода. Не сразу, но уже через сутки содержание кислорода внутри реторты составляло сотые доли процента — и эти доли затем дожигались при пропускании газа через нагретый фосфор. После чего газ высушивался над олеумом, еще чем-то доочищался — и в результате полученную смесь (азота и аргона) можно было уже спокойно в лампы закачивать.

А так как и железо, и аммиак в компании собственными были (аммиак «добывался» из коксовых батарей), то лампочки получались довольно дешевыми. Правда, пока и рынок для этих лампочек не был подготовлен: «бытовые»-то лампы делались под напряжение в двести двадцать вольт, но в Тульской губернии их разбирали все: в Богородицке вообще вся инфраструктура для этого было готова (а даже простому рабочему там в квартиру нужно было минимум четыре-пять лампочек купить), в Одоеве в августе «нужная» электростанция заработала, а в Туле народ буквально наперегонки начал подключать свои дома к двум имеющимся в городе электростанциям. К двум «доступным» электростанциям: на оружейном заводе к своей присоединили трансформатор, выдающий двести двадцать в ближайшие к заводу дома, пару улиц подсоединили к электростанции, обеспечивающей энергией велозавод — а городские власти вообще выпустили постановление о «строительстве для города электростанции для целей освещения» и здание будущей станции за счет города уже даже строить начали.

В Москве соседей Андрея очень заинтересовал сияющий огнями в темное время «клубный дом» и он за относительно небольшую мзду уже пяток соседских домов присоединил к стоящей в него во дворе небольшой электростанции, а затем Андрея «пригласил в гости» лично Сергей Александрович. Вообще-то пригласил не из-за электроосвещения: он парню по поручению Императора вручил орден Святого Владимира (причем сразу третьей степени) «за автомобиль», точнее, «за изобретение автомобиля». А после награждения Сергей Александрович поинтересовался, возможно ли и ему сделать такой же, как у императора (у него уже был приобретен автомобиль «попроще», но все же он для брата императора был «в плечах маловат»), затем и электрическое освещение в разговоре было затронуто. И не только освещение, так что Андрею пришлось даже пару дней занятия в университете прогулять: он к Саше помчался уточнять, можно ли в принципе пожелания царского родственника хоть в малой степени удовлетворить:

— Саш, меня Сергей Александрович спросил, сможет ли наша компания предложить лучшие условия, чем «Общество Электрического Освещения 1886 года», а я-то про электричество мало что знаю.

Приехал он, застав друга в состоянии глубоких раздумий, в которые Александр Алексеевич впал после обстоятельного разговора с навестившим его отцом Киприаном, поэтому Саша, буквально «не приходя в сознание», поинтересовался:

— Предложить мы можем что угодно, но для того, чтобы предлагать лучшее по сравнению с другими, было бы неплохо знать, что эти другие предложить хотят.

— Общество просит концессию на освещение Москвы электричеством, на пятьдесят лет, и готово вроде бы выстроить станцию на три с лишним тысячи киловатт.

— И мы можем, делов-то куча…

— Они говорят, что через три года такую выстроят, или даже через два.

— И ты то же говори, только… станцию в тысячу двести киловатт мы уже к Рождеству запустим.

— Это как? Там же понадобится уже четыре станции выстроить таких, как в Богородицке.

— Это так: инженеры наши взяли котел со списанного паровоза и к нему приделали турбину паровую с генератором на тысячу двести киловатт. И мне сказали, что уже купили еще с десяток списываемых паровозов, а турбин нужных они по штуке в два месяца сделать смогут. А генераторы… они уже по такому генератору каждую неделю могут выделывать. Так что можешь смело ответить Сергею Александровичу, что мы до лета четыре тысячи восемьсот киловатт запустить можем… то есть точно запустим, просто еще я не решил, где их размешать будем. То есть одну так точно в Липецке, а вот прочие… Еще у тебя вопросы остались?