Сиротинушка
Шрифт:
Но вот насчет нужного заводу оборудования Саше пришлось лично беспокоиться: часть станков для него делалось в Епифани, но все равно гораздо больше пришлось из-за границы везти. То есть пришлось заказывать их сначала: такие станки все же изготавливались исключительно «на заказ», и, кроме всего прочего, от момента заказа до их получения нередко проходило больше полугода. А Сашу это категорически не устраивало, и он с августа уже просто мотался по заграницам, выискивая компании, которые брались сделать все побыстрее. Благо, деньги на закупку всего необходимого имелись, так что иногда Саша и переплачивал за размещенные заказы, причем большей частью «без документов» — но зато у него вышло обговорить все поставки для экскаваторного уже в Рождеству. И саамы «сложный» заказ ему удалось разместить в Англии: за него и немцы вообще-то были готовы взяться, но станки требовались очень «прецизионные» и в Германии никто раньше следующего апреля их сделать не пообещал, а англичане все пообещали (оговорив в договоре на поставку и неслабые штрафные санкции) поставку закрыть как раз к их британскому Рождеству…
Очень непростой оказался заказ, ведь для изготовления гидравлической системы экскаватора нужно было делать трубы из высокопрочной стали с точностью в пять сотых миллиметра примерно, но британцы обещанное сделали в срок. А уж сколько времени уйдет на наладку эти станков и на обучения отечественных рабочих, в договоре указано не было.
Одновременно в том же Коврове строился и еще один завод, как раз по изготовлению высокоточных станков — но оборудование для него Саша целиком в США заказал. А четвертый уже станкостроительный завод компании начал в августе строиться в Иваново-Вознесенске: там, тоже на американском оборудовании, должны были изготавливаться станки «массового пошива», попроще: инженеры компании пришли к выводу, что «ждать милостей от природы» (то есть от иностранных станкостроителей) не стоит — после того пришли, как и одна бельгийская, и две французских компании с поставками оборудования довольно сильно задержались. А ведь нужные станки можно было и в Епифани изготовить… если бы епифанский завод не был заказами перегружен. А вот если у компании еще один свой завод появится…
У компании, вообще-то, могло уже много чего появиться, вот только на этом много чём просто работать было некому. Не в смысле, рабочих не было — их действительно не было, но в обозримые сроки рабочих хотя бы была возможность новых обучить. А вот с инженерным составом было уже совсем печально: инженер долго готовится, да и далеко не из каждого даже выпускника реального училища или гимназии инженера вырастить можно. А приглашать иностранцев… Компания все же выпускала довольно много такого, что показывать иностранцам не хотелось, а в ближайшем будущем уже нового «непоказуемого» должно было стать куда как больше. И так как «свободных гражданских инженеров» в стране уже не осталось, Саша вновь отправился к императору, чтобы «попросить инженеров военных» — но в этом у него получился серьезный такой облом. По той простой причине, что Александр с ним даже разговаривать не стал…
Глава 25
Когда-то давно, в начале двухтысячных, Валерий Кимович «провел лето в Сан Франциско» — ага, такое же, о каком Марк Твен говорил как о «самой холодной зиме в его жизни». Там просто потребовался переводчик с фарси и английского, вот ему работенка эта и досталась. Приехал он туда по диппаспорту, но у консульства свободного жилья не нашлось и для него сняли на лето апартмент — в приличном районе, но недорогой. И одним прекрасным утром он проснулся от грохота отбойного молотка под окнами: где-то коротнул проложенный под бетонированным въездом на парковку кабель автоматических ворот. А так как Валерий Кимович был по природе (и по должности) человеком общительным, он как раз и пообщался с «джентльменом», который следил за тем, как другой каким-то на удивление маленьким отбойным молотком крошил неподатливый бетон.
Мужчина тоже оказался общительным, а оплата у него была, видимо, повременная — так что переводчик узнал, что «электрический молоток втрое производительнее пневматического» просто потому, что бьет по бетону (или чему угодно) в десять раз чаще, чем тот, которые Валерий Кимович с детства мог на стройках видеть. И «отдача» у него втрое, а то и впятеро меньше — как раз потому, что сила одного удара слабее — а это позволяет заметно меньше уставать «молотобойцу». А еще — что кроме удобства подключения — электрический полуторакиловаттник превосходит по всем параметрам пневматический отбойник с компрессором в двадцать лошадиных сил и поэтому генератор для него можно легко перевезти в багажнике, к тому же такие генераторы не попадают под строгие правила по выхлопам, действующие в Калифорнии. Правда, цены такого отбойника начинаются с пяти тысяч долларов, но они все равно окупаются очень быстро, в том числе и потому — тогда американец кивнул на худенького латиноса, орудующего отбойником — что этим инструментом и мелкий дешевый рабочий орудовать может прекрасно…
Собственно, энергоэффективность инструмента и его относительная легкость и подвигнули Сашу на использование этого не самого простого инструмента. То есть он сначала все же проверил, как народ воспринимает отбойник пневматический, которые уже появились в Германии — но самый легкий, который удалось найти, весил полтора пуда (поэтому их и использовали только туннелепроходчики, перемещая отбойник на тележке), и для шахт он подходил практически никак — а вот с электрическим рабочие освоились быстро. А то, что в производстве он стоил как крыло от самолета… Саша подумал, что «американский мужик из будущего» был прав: окупался инструмент очень быстро. А нужный для его производства отдельный завод — это уже проблемой не стало: заводы компания строила постоянно и строила их много: каждый день ведь появлялось из-под рук инженеров компании что-то такое, «без чего жить нельзя».
То есть жить-то можно, просто довольно хреновато, а жить хотелось хорошо. И Саше хотелось, и Андрею, и очень многим другим людям. И особенно хотелось хорошо жить русским мужикам, которых в «новые деревни» удалось переселить чуть больше десятка тысяч. То есть столько переехало «в Сибирь» одних мужиков, но ехали-то они с семьями — и вот все эти «понаехалы» вообще не пожалели о том, что они все же решили «покинуть родные края». Потому что одно дело — ковырять сохой крошечный надел, на котором уже даже трава растет еле-еле из-за многолетней пахоты, и совершенно другое — смотреть, как страшные машины легко за день до двадцати десятин плодородной целины поднимают. Правда, на то, как трактора в поле пашут, они смотрели, сами спин не разгибая — но не разгибали-то они свои спины, работая как раз на то, чтобы собственную жизнь получше сделать, а, как известно, своя ноша не тянет…
Правда, мужики не очень понимали, зачем им велено вокруг полей кусты и деревья высаживать — но тут ведь дело такое: земля не «своя», и даже дома, которые приходилось самим строить, тоже оказывались «казенными» — но раз за такую работу платили и продукт выдавали, то можно и таким баловством позаниматься. Ну а продукт — продукт точно будет: тракторы эти на одного мужика в деревне по два десятка десятин распахивали и засеивали, и даже если мужику только треть с урожая обещано, то на сытую жизнь этого точно хватит…
А чтобы на жизнь хватало такой толпе мужиков с чадами и домочадцами, в поля в тех краях вышло пахать уже около полутора тысяч тракторов. То есть вообще все трактора, которые компания изготовить успела, а на них посадили уже почти четыре тысячи мальчишек лет по четырнадцать-шестнадцать, успевших пройти «курс молодого… тракториста». И с ними в Сибирь отправили «на сезонную работу» еще и три сотни рабочих, которые при необходимости могли трактор поломавшийся починить. Но так как постоянно гонять в дальние края толпы обученного народа было нежелательно, после окончания посевной в деревнях (не во всех, а только в тех, в которых разместились «машинно-тракторные станции») были открыты и курсы трактористов для новых поселенцев. И на курсы эти принимали исключительно парней в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, которые уже умели хорошо читать и писать, а так же освоили основы арифметики.
Ограничения на «учеников» оказались для деревни довольно жесткими, в большинстве этих «учебных центров» едва по половине запланированной численности удалось набрать — но зато у селян проснулась бурная тяга к знаниям и почти в каждой деревне народ сам бросился строить школы. «Заведывающий» всем переселением агроном об этом Саше доложил, не скрывая усмешки: само по себе школьное здание знаний-то детишкам дать не может. Но у Саши уже была придумана система, позволяющая все же народ в этих деревнях к знаниям приобщить, причем даже без «дополнительного финансирования»…
То есть он уже придумал, откуда набрать учителей, способных детишкам знания принести хотя бы в объемах начальной школы — но людей с нужным уровнем образования в России все же найти было довольно просто. А вот с образованием уже инженерным — крайне сложно, то есть почти невозможно — и такие «свободные» специалисты водились сейчас только в армии. Раньше-то они много где водились, но Андрей всех «свободных» в свою компанию завлек и теперь и подчищал выпуски всех технических ВУЗов страны. А задействовать инженеров армейских вышло лишь однажды, для постройки ГЭС на Волхове — но тогда это произошло только по прямому указу императора. Саша понадеялся на то, что если он Александру объяснит, для чего эти военные инженеры ему нужны, то царь еще такой же указ выпустит — но случился жесточайший облом: император его просто не принял и объяснять ему ничего не удалось.