Чтение онлайн

Даже если для этого мне придётся отдать всю свою жизнь, всю свою энергию, всю свою сущность до последней капли — я сделаю всё, что в моих силах.

— Господин Де Вирэс! — в пещеру ворвался запыхавшийся стражник. Его лицо было бледным, а в глазах читалась плохо скрываемая паника. — С восточных склонов приближается большое войско! Знамена чёрных рысей… их так много, что они закрыли собой горизонт. Нам остались считанные минуты, нужно торопиться!

Эти слова повисли в воздухе, словно похоронный колокол. И произошло нечто странное. Ещё несколько минут назад моё тело ощущало себя разбитым и обессиленным, каждая мышца ныла от перенапряжения. Но теперь, услышав эту весть, я резко поднялась со скамьи. Движение было легким, порывистым, будто кто-то влил в мои жилы расплавленную сталь вместо крови. Вся слабость исчезла, испарилась, уступив место чему-то новому, дикому и необузданному. Я чувствовала себя так, будто только что проснулась от долгого сна, полная невероятной, кипящей силы.

Злость. Горькая, всепоглощающая ярость от осознания всей чудовищной несправедливости, что обрушилась на мою жизнь и на жизни этих людей, смешалась с острой, режущей болью утраты. Этот гремучий коктейль эмоций взметнулся внутри меня, и поток чистейшей сырой энергии забурлил в глубине моего существа. Он нарастал с каждой секундой, становясь всё мощнее, всё неудержимее, требуя выхода.

Я подошла к каменной чаше и без тени сомнения приложила ладони к холодным, знакомым выемкам на её поверхности. И в тот же миг древний камень снова ожил — меня буквально приковало к нему невидимой силой, куда более мощной, чем в прошлый раз.

И тогда в моём сознании пронеслись, как вихрь, все вехи моей жизни. Безрадостные, серые дни в детском доме, где я чувствовала себя чужой и никому не нужной. Первое, щемящее душу посещение могилы родителей, где я впервые осознала всю глубину своей потери. Сладкая и горькая память о первом поцелуе с Риком, о надежде, что он принес. И горькое разочарование, и отчаянное бегство, и боль предательства. Всё это — вся моя боль, всё моё одиночество, вся моя ярость — смешалось в единое, жгучее пламя, которое больше не могло тлеть внутри. Оно рвануло наружу.

Это был не просто поток энергии. Это был ураган. Извержение. Золотистая, ослепительно яркая субстанция хлынула из моих рук в чашу с такой силой, что воздух вокруг затрепетал и загудел. Я не направляла её — я сама была ею, я отдавала всё, без остатка. Пустая чаша начала наполняться с пугающей скоростью. Золотое сияние, исходящее от неё, озарило всю пещеру, отбрасывая длинные, танцующие тени на стены и отражаясь в широко открытых глазах ректора Де Вирэса. Я лила в источник всю свою боль, всю свою любовь, всю свою волю к жизни — и он отвечал мне, пробуждаясь, вбирая в себя мою силу и превращая её в нечто большее.

Когда чаша, наконец, наполнилась до самых краёв, я с усилием оторвала руки от раскалённого камня. Казалось, я оставила на нём часть самой себя. Развернувшись, я направилась к выходу из пещеры, и каждый шаг отдавался в моём существе гулким эхом, будто я шла по краю бездны.

Выйдя на свет, я оказалась перед бушующим морем людей. Увидев меня, толпа сначала замерла, затаив дыхание. Сотни глаз, полных отчаяния и надежды, уставились на меня. И затем, словно прорвало плотину, над поляной прокатился оглушительный ликующий рёв. Это был крик освобождения.

Но я не могла остановиться. Потоки энергии продолжали изливаться из меня уже помимо моей воли, как кровь из открытой раны. Они переплетались в воздухе, сплетая призрачный, но невероятно мощный купол из сияющих золотых нитей. Этот купол медленно опустился, накрыв собой сотни собравшихся.

И тогда случилось чудо, которого все ждали. Люди буквально преобразились на глазах. Их плечи расправлялись, а спины выпрямлялись, отчего они казались выше и могучее. Морщины на измождённых, уставших лицах разглаживались, уступая место ожесточённой решимости. В их глазах загорался давно забытый огонь силы и ярости.

Народ ликовал. После долгих лет унижений, страха и бессилия они вновь ощутили в жилах давно забытую мощь предков. Это было пьянящее, всепоглощающее чувство. С криками ярости и жаждой мести, хватая первое попавшееся оружие, они ринулись навстречу надвигающемуся вражескому войску. Их рёв сливался в единый боевой клич, от которого содрогнулась земля.

Когда первый порыв схлынул и шум немного улёгся, а на поляне стало просторнее, до моего сознания начало медленно доходить нечто ужасное. Я осознала, что не могу остановиться. Я превратилась в живой портал, в разорванную плотину, и магия продолжала вытекать из меня с неумолимой, разрушительной силой. Я пыталась сжать кулаки, мысленно приказать потоку прекратиться, но была бессильна. Внутри оставалась лишь нарастающая пустота и леденящий холод.

Сквозь гул в ушах и ватную пелену, отделявшую меня от реальности, до меня стал доноситься отчаянный, приглушённый голос профессора Де Кроу.

— Ирэна! Дитя моё, остановись! Ты иссякнешь! Ты сожжёшь себя дотла! — он кричал, но его слова казались такими далёкими, будто доносились из-под толщи воды.

Я видела, как он пытается подойти ко мне, но мощное энергетическое поле, исходящее от меня, отбрасывало его назад, не давая приблизиться. Он был бессилен помочь, и в его глазах я впервые увидела не мастера и наставника, а беспомощного, испуганного человека, который отчаянно пытается спасти своего ученика от неминуемой гибели.

Не знаю каким образом, но совместно с профессором Де Вирэсом мужчинам всё же удалось прервать поток моей энергии. Об этом я узнала уже после, когда очнулась от очередного забытья. Только в этот раз я лежала прямо на снегу у входа в пещеру. Профессор Де Кроу лежал рядом. Вид у него был крайне измождённым. Поднявшись, я посмотрела вдаль, где у подножия холма развернулось настоящее побоище. Люди схлестнулись в отчаянной схватке, не оставляя противнику ни малейшего шанса на спасение. вся накопленная годами ярость и злость с обретением силы хлынула наружу. Часть войска черных рысей уже дрогнула и ринулась в бегство.

Не знаю, каким именно образом, но совместными усилиями профессору Де Кроу и ректору Де Вирэсу всё же удалось совершить невозможное: прервать испепеляющий поток моей энергии. Об этом я узнала лишь потом, из их обрывочных рассказов, когда очнулась, вынырнув из очередного забытья.

Только на этот раз я пришла в себя не в пещере, а лёжа на холодном, колком снегу прямо у её входа. Морозный воздух обжигал лёгкие, а тело было тяжёлым и пустым, словно из него вынули все кости и выкачали кровь. Повернув голову, я увидела, что рядом, также распластавшись на снегу, лежал профессор Де Кроу. Его лицо было серым и осунувшимся, дыхание — прерывистым и хриплым. Он выглядел так, будто сам отдал всю свою жизненную силу, чтобы спасти меня. Один из его рукавов был обуглен, а пальцы на руке — покрыты свежими ожогами, свидетельством его отчаянной попытки обуздать вышедшую из-под контроля магию.

С нечеловеческим усилием я поднялась на дрожащие ноги, посмотрела вдаль, за пределы нашей укрытой скалами площадки, и застыла, сражённая открывшейся картиной.

У подножия холма, на белоснежном поле, развернулось настоящее адское побоище. Там, где ещё недавно стоял лес, теперь бушевало море сражения. Люди моего народа, всего несколько часов назад бывшие сломленными и отчаявшимися, теперь сошлись с воинами чёрных рысей в отчаянной, яростной схватке. Они не просто сражались — они не оставляли противнику ни малейшего шанса на пощаду или спасение. Вся накопленная за годы гонений, унижений и потерь ярость, всё сдерживаемое бессилие, наконец обретя выход в новой, вернувшейся силе, хлынуло наружу сокрушительным потоком.