Чтение онлайн

Я шагал по коридорам академии, чувствуя, как внутри разрастается безжалостный, холодный ком ярости, который я не мог ни подавить, ни игнорировать. Как бы ни пытался собраться с мыслями и найти разумное объяснение тому, что только что произошло в кабинете ректора, получалось у меня это плохо.

Но я не мог позволить себе тратить слишком много времени на это. Мне надо было действовать. Настоящая тревога кричала мне, что что-то не так, что всё складывается неправильно, что ощущение беды витает в воздухе, как медленный предвестник надвигающейся грозы, которая может смести всё, если не предпринять хоть что-то, если не сделать хотя бы одну попытку изменить ход событий, пока не стало слишком поздно.

Я не мог довериться ректору, который оказался слеп и глух к тому, что я говорил, слишком увязнув в собственных воспоминаниях и предвзятости, не позволявших ему рассматривать меня иначе, чем продолжение моего отца,

И если я не могу обратиться за помощью к тем, кто по долгу службы обязан был бы защищать её, то остаётся только один человек, который сможет либо помочь. Либо, в худшем случае, осмеять меня с куда более изощрённой жестокостью, чем ректор. И этот человек мой отец.

Я тяжело вздохнул на мгновение замедляя шаг и сунул руку в карман. Если я сейчас свяжусь с отцом, то обратной дороги точно не будет. Мой отец не из тех, кто упускает возможности, а что-то подсказывало, что он так же будет не против ткнуть ректора носом. Если он решит, что мои подозрения небеспочвенны, он не просто пошлёт людей разобраться, но раздавит всех, кто осмелился причинить вред Алисии или недоглядел за ней.

Но выбора у меня не было.

Я сжал пальцами небольшой камень, который носил как кольцо, всегда считал это глупой предосторожностью, но сейчас понимал, что стоит мне найти Алисию, то я буквально обвещаю ее подобными штуками с головы до ног и плевать сколько это будет стоить.

Магия тут же заструилась по пальцам открывая прямой канал связи. Я знал, что отец ответит сразу, а потому не стал тянуть кота за хвост.

— Отец, мне нужна твоя помощь.

— Говори.

Я сглотнул, потому что теперь отступать было поздно.

— Алисия нет в академии, и мне кажется, что она в опасности.

Алисия Боун

Всё произошло слишком быстро, слишком резко, слишком неожиданно, и даже несмотря на то, что тревога давно поселилась в груди, я всё ещё надеялась, что мне просто кажется, что я преувеличиваю, что Маркус, возможно, просто шутит, как он любил делать, когда хотел поставить кого-то в неловкое положение. Но когда его пальцы сомкнулись на моём запястье, я поняла, что ошибалась.

— Ты никуда не пойдёшь, — голос его звучал спокойно, без угрозы, без резкости, но именно это пугало больше всего.

Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но его хватка только усилилась. Он даже не сделал вид, что это всего лишь игра. Просто стоял, сжимая моё запястье так крепко, что я начала чувствовать, как холодеют пальцы.

— Пусти меня, — потребовала я, но голос мой прозвучал недостаточно твёрдо, и я это знала.

Он усмехнулся, качая головой, будто перед ним не взрослая девушка, а глупый ребёнок, который не понимает очевидных вещей.

— Алисия, зачем ты всё усложняешь? — протянул он с ленивой насмешкой. — Лучше бы ты ела и пила, что тебе предлагали.

Страх внутри меня резко усилился.

Я хотела закричать, но он резко дёрнул меня вперёд, вынуждая потерять равновесие. От неожиданности я шагнула ближе, ударившись плечом о его грудь.

— Отпусти меня! — попыталась я снова, громче, чем прежде.

В этот раз некоторые люди обернулись, но Маркус не отпустил. Он даже не сделал попытки скрыть наши действия, и это пугало сильнее всего. Если бы он хотя бы пытался притворяться, если бы делал вид, что просто шутит, тогда у меня ещё был бы шанс.

Но он не притворялся.

Его пальцы вжались в кожу, когда он потянул меня дальше, к затемнённому коридору.

Я снова дёрнулась, пытаясь вырваться, но он был сильнее.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — прохрипела я, чувствуя, как в груди разгорается паника.

— Конечно, — его усмешка стала шире, но взгляд оставался холодным.

Я попыталась найти поддержку среди окружающих, но все вокруг либо слишком увлеклись своими разговорами, либо просто не хотели вмешиваться.

— Отпусти! — крикнула я, хотя знала, что музыка и общий шум заглушат мой голос.

Он лишь вздохнул, словно ему уже наскучила эта игра.

— Повторяю в последний раз, зря ты так, Алисия. Всё могло быть проще.

Я не сразу поняла, что именно происходит.

Голова вдруг закружилась, шаги стали неровными, а в глазах начало темнеть.

Паника на мгновение уступила место осознанию.

Я не пила ничего.

Я не ела ничего.

Но тело вдруг стало тяжёлым, мышцы будто отказывались слушаться.

— Что… — попыталась сказать я, но слова прозвучали хрипло, неразборчиво.

Маркус крепко держал меня, не позволяя упасть, но мне было уже всё равно.

Сознание погружалось во тьму.

Перед тем как окончательно провалиться в пустоту, я услышала его довольный голос.

— Вот и умница.

Сознание возвращалось медленно, как будто кто-то поднимал меня со дна ледяного озера, и каждая секунда приносила с собой боль, тяжесть, холод. Голова раскалывалась от тупой, гулкой боли, будто внутри черепа что-то пульсировало в собственном ритме, не совпадающем с моим дыханием. Во рту было сухо и мерзко, язык казался обложенным, и странный, горьковато-металлический привкус не уходил, сколько бы я ни сглатывала.

Я застонала и попыталась пошевелиться. Веки дрогнули, но открылись не сразу — что-то мешало, как если бы глаза были покрыты тонкой плёнкой сна, слишком плотной, чтобы избавиться от неё сразу. Когда мне, наконец, удалось разлепить ресницы, первое, что я увидела — это тьма. Но не простая, не глухая, не пугающая своей пустотой, а вязкая, как будто сгустившаяся вокруг меня. Она будто жила, дышала, наблюдала. И в этой вязкой темноте тускло пульсировали красноватые отблески от пламени свечей.

Я сделала попытку подняться, но тело не слушалось. Плечи, спина, запястья — всё болело. Руки были откинуты назад, и когда я попробовала двинуться, тугая боль рванула по запястьям, донося до сознания ужасное осознание: я привязана.

Привязана к камню.

Я чувствовала под собой шершавую, холодную поверхность, странно гладкую и одновременно пористую. Камень был высоким — я сидела, прижатая спиной к его изогнутой плоскости, а ноги бессильно свисали по обе стороны. Под коленями тоже ощущалась натянутая верёвка или ремни.