Чтение онлайн

Возможно, ты улыбнёшься, племянница, читая это, но после того, как я впервые предположил это, я взял себе за правило раз в неделю прогуливаться по немногочисленным пляжам близ этой фермы. Пока я гулял, я сочинял в уме различные варианты послания от молодой женщины с Тристана. Я не нашёл бутылки, что вряд ли тебя удивит, но меня часто утешала мысль о том, что послание, подобное тому, которое я вообразил, может лежать всю мою жизнь в каком-нибудь пруду или расщелине под скалами моего родного края.

У вас есть ещё один вопрос. Вы хотите утверждать, что каждый из персонажей, которым я посвятил себя, берёт своё начало где-то в сознании автора произведения, которое впервые привлекло моё внимание к ней. Вы предлагаете мне изучить жизнь и высказывания автора, чтобы обнаружить реальность, как вы бы её назвали, под моими иллюзиями, как вы бы их назвали. Ещё лучше, если бы я прочитал подходящее произведение живущего автора, а затем представил ему или ей список вопросов, на которые нужно дать развернутые письменные ответы.

На самом деле, дорогая племянница, я давно пытался, но вскоре отказался от упомянутого выше направления исследований. Большинство упомянутых авторов написали свои книги в прошлом веке и умерли до моего рождения. (Вы, должно быть,

(Заметил, что перенял свой стиль письма от этих достойных людей.) Я прочитал достаточно о жизни авторов моих любимых книг, чтобы понять, что они были тщеславными, высокомерными и весьма мелочными людьми. Но что насчёт нынешнего столетия? В этом столетии в литературе произошли большие перемены. Авторы тех книг пытались описать то, о чём лучше было бы не сообщать. Писатели нынешнего столетия утратили уважение к невидимому. Я никогда не утруждал себя изучением самих писателей. (Я исключаю из этих заметок некоего писателя из небольшой островной республики в Северной Атлантике. Я узнал о существовании его книг по удивительной случайности и прочитал несколько в переводе, но впоследствии не смог заставить себя написать ему какое-либо послание на его родине, затерянной в скалах.)

Я надеялся, дорогая племянница, что акт письма может быть своего рода чудом, в результате которого невидимые сущности узнают друг о друге через посредство видимого. Но как я могу поверить, что это узнавание взаимно? Хотя я иногда ощущал присутствие рядом того или иного из моих любимых персонажей, у меня не было оснований предполагать, что она могла даже вообразить себе моё возможное существование.

Давным-давно, когда я был несколько подавлен мыслями об этом, я написал тебе своё первое письмо, дорогая племянница. Я искал выхода из своего одиночества в следующем, пусть и упрощённом, предположении: если акт письма способен создавать персонажей, ранее невообразимых ни писателем, ни читателем, то я могу осмелиться надеяться на совершенно неожиданный результат моего собственного творчества, хотя оно никогда не войдёт в какую-либо книгу.

Сколько лет прошло с тех пор, знаем только мы с тобой, и это, как я уже говорил, моё последнее письмо. Как бы мало я ни знал о нём, я всё ещё надеюсь, что из этого письма что-нибудь получится.

* * *

Что-то из этого выйдет. Я родился в Трансильвании в XVII веке нашей эры. В юности я стал последователем князя Ференца Ракоци. Когда князь отправился в изгнание после Войны за независимость, я был в группе его последователей. Во втором десятилетии XVIII века мы прибыли в порт

Галлиполи в качестве приглашенных гостей турецкого султана. Вскоре после этого я написал первое из своих писем моей тете, графине П., в Константинополь. Мы, последователи князя Ракоци, надеялись, что наше изгнание может быть недолгим, но почти все мы остались до конца наших дней в Турции, и даже тем немногим, кто покинул Турцию, так и не было позволено вернуться на родину, на мою родину. В течение сорока одного года, почти до последнего года моей жизни, я регулярно писал своей тете. Я написал ей почти полный отчет о своей жизни. Одной из немногих вещей, о которых я предпочел не писать открыто, было мое одиночество. Лишь немногие из изгнанников были женщинами, и все они были замужем. Большинство из нас, мужчин, оставались одинокими на протяжении всей нашей жизни.

* * *

Примечание об авторе

Джеральд Мёрнейн родился в Мельбурне в 1939 году. Один из самых уважаемых австралийских авторов, он опубликовал на сегодняшний день одиннадцать томов художественной литературы, включая «The «Районы Равнин» , «Внутренние земли» , «Ячменное поле» и «Пограничные районы» , а также сборник эссе «Невидимая, но вечная сирень» и мемуары « Что-то от боли» . Он является лауреатом литературной премии Патрика Уайта, Мельбурнской премии по литературе и почётной стипендии Литературного совета Австралийского совета. Он живёт в небольшом городке в Западной Виктории, недалеко от границы с Южной Австралией. Вы можете подписаться на обновления по электронной почте здесь .

Содержание

Когда мыши не прибыли

Потоковая система

Земельная сделка

Единственный Адам

Каменный карьер

Драгоценный Бэйн

Коттеры больше не придут

Были некоторые страны

Паутина пальцев

Первая любовь

Бархатные воды

Белый скот Аппингтона

В дальних полях

Розовая подкладка

Мальчик Блю

Изумрудно-синий

Интерьер Гаалдина

Невидимая, но вечная сирень

Как будто это было письмо

Мальчика звали Дэвид

Последнее письмо племяннице

Примечание об авторе