Чтение онлайн

Газета, которую нес бледный и полный молодой человек, упомянутый ранее в этом произведении, была на испанском языке. Ещё до того, как я поселился на Ферме, я понял, что Испания – самая достойная из всех европейских стран, хотя светская пресса её и проклинала. Она была самой достойная, как однажды сказала мне одна из сестёр моего отца, потому что была единственной страной в Европе, где коммунизм был побеждён до последнего, а самой достойная критики – потому что многие журналисты тайно симпатизировали коммунизму.

Спустя много лет после того, как и «Outlands», и «Grasslands» прекратили своё существование, я прочитал заявление человека, который с 1930-х по 1950-е годы был комментатором текущих событий в различных католических газетах и в программе католического радио. Он утверждал, что за свою карьеру комментатора он занимал множество непопулярных позиций и получал в ответ множество гневных писем, но самые многочисленные и самые гневные письма пришли к нему после того, как он написал и передал своё мнение о том, что правительство генерала Франко лучше отвечает интересам Испании, чем любое другое правительство, которое могло бы быть сформировано, если бы Гражданская война закончилась иначе.

Основатель «Грасслендс» ничего не знал о причинах и результатах Гражданской войны в Испании, но чувствовал, что в этой связи, как и во многих других, католик, носивший бороду и решивший жить в отдалённом поселении, обладал внутренним, личным знанием нравственных вопросов, которое было почти противоположно тому, что считалось знанием у других. Основатель крутился вокруг бледного и пухлого молодого человека, пока тот читал отрывки из его газеты. Он, основатель, попросил перевести ему диалог из мультфильма «Феликс-кот», посмеялся над его юмором и выучил из него единственные пять испанских слов, которые ему суждено было выучить. Тот же основатель ничуть не обеспокоился, когда тот же бледный и пухлый молодой человек вернулся на ферму две недели спустя с новым коротким визитом, достал тот же номер той же газеты (основатель узнал его по мультфильму «Феликс») и начал читать отрывки из него.

Когда в мире, где поселение Грасслендс представляло собой несколько рядов потрескавшихся глиняных блоков, а его жители – дюжину с лишним раздвоенных веток, приближался литургический сезон Адвента, дядя основателя Грасслендса, в глазах которого поселение было процветающей деревней, жители которой порой раздражали соседей, говоря по-испански вместо английского, взял своего племянника и его кузена в сад фермы, чтобы выбрать листья для плетения адвентского венка. Этот обычай, по словам дяди, европейские католики соблюдали со времен Средневековья и даже раньше. Они выбрали фиговые листья для венка, сплели его и повесили в главной комнате фермы. Несколько дней венок выглядел великолепно: масса зелёных листьев, висящих над обеденным столом, словно нимб. Каждый из этих дней жители фермы собирались вечером и молились под

венок и спела гимн Адвента, некоторые слова которого можно найти в книге художественной литературы, написанной мной почти двадцать лет назад.

Десять минут назад я снял с книжных полок в этой комнате экземпляр художественной книги, упомянутой в предыдущем предложении. Я не заглядывал в эту книгу несколько лет, хотя каждый день вижу в голове тот или иной образ, побудивший меня начать писать книгу под названием « Внутри страны» . Только что заглянув в книгу «Внутри страны», я узнал, что рассказчик не сообщил о том, что некий венок из фиговых листьев, упомянутый в книге, побурел и завял вскоре после того, как его повесили в гостиной некоего дома. Я также только что узнал, что рассказчик « Внутри страны» , которая является художественной книгой в том же смысле, что и это произведение, сообщил в книге, что некое утопическое поселение, основанное некими персонажами, расположено между двумя реками, названия которых идентичны названиям двух рек на картах Виктории в коллекции карт в этой комнате.

Венок из фиговых листьев, который фигурирует в этом произведении, через несколько дней побурел и завял. После этого листья казались такими хрупкими, когда я смотрел на них, что я часто боялся, что некоторые из них могут рассыпаться и упасть от вибрации от нашего вечернего пения гимнов. Я боялся, что Нанки придётся объяснять своему сыну и мне, что европейцы умеют делать адвентские венки, которые остаются зелёными гораздо дольше, чем наши. В это мне, наверное, было бы трудно поверить, хотя я бы никогда не признался в этом.

Все поселенцы в Грасслендсе были холостяками. Основатель поселения, возможно, лишь смутно осознавал силу сексуального влечения между мужчинами и женщинами, но сам он уже несколько лет испытывал сильное влечение к той или иной женщине, которое он воспринимал как влюблённость, даже если эта женщина порой была другого возраста. Поэтому основатель спроектировал поселение так, чтобы женщины и мужчины жили в противоположных концах, а часовня, библиотека и все хозяйственные постройки находились между ними.

В основном они работали по отдельности, но встречались для трапезы и молитв, которые читали во время своих многочисленных ежедневных посещений часовни. Эта часовня была устроена таким образом, что мужчины и женщины сидели лицом друг к другу, занимая отдельные места сбоку от часовни.

Здание. Мужчинам и женщинам разрешалось свободно смотреть друг на друга.

Основатель ожидал, что многие мужчины будут чувствовать влечение к той или иной женщине, но он предполагал, что такой мужчина будет подвержен такому же влиянию, как и он, основатель, был бы подвержен в подобных обстоятельствах: мужчина будет постоянно вдохновляться образом в своем воображении лица женщины, когда она появлялась в часовне или в столовой; он будет усерднее работать в загонах, чтобы произвести на нее впечатление; он будет усерднее заниматься в библиотеке, чтобы иметь возможность обсуждать с ней теологию и философию. Со временем каждый мужчина-поселенец будет постоянно осознавать лицо и личность молодой женщины, которая иногда была видна на противоположной стороне часовни или столовой, а в других случаях была вдохновляющим образом в его воображении.

Одно из объяснений, которое я услышал много времени спустя по поводу провала заселения Аутлендса, состояло в том, что епископ епархии, где располагалось поселение, никогда не позволял ни одному из своих священников быть назначенным капелланом в месте, где совместное присутствие неженатых мужчин и женщин могло бы вызвать скандал среди соседей-некатоликов.

Как мне много лет спустя рассказывали, Чужеземцы всеми возможными способами пытались заполучить капеллана. В своё время они составили красноречивую петицию, и некоторые из них отправились на лошадях и повозках — единственном доступном им транспорте — из Чужеземья во дворец епископа, который находился в пригороде города, названном Бассетт в моём первом опубликованном художественном произведении. Чужеземцы ехали две недели и прибыли во дворец епископа усталыми и растрепанными, но он отклонил их прошение.

Это произведение – своего рода письмо человеку, упомянутому ранее. Как только я закончу окончательный вариант, я отправлю копию упомянутому человеку. Я упомянул об этом сейчас, а не в конце произведения, чтобы не ослабить эффект последних страниц и не создать впечатление, что всё произведение – это не просто вымысел. Пока я писал предыдущий абзац, я намеревался поставить пометки рядом с этим абзацем в копии, которую отправил упомянутому человеку, чтобы он не упустил из виду, что группа растрепанных чужеземцев, должно быть, прошла мимо дома, где он жил в первый год своей жизни. Теперь же я понимаю, что, написав…

предыдущее предложение избавляет меня от необходимости ставить какие-либо пометки на полях этого текста.

Никто на Ферме не знал о поселении Грасслендс. Я не стремился скрывать это место, но в основном занимался расчисткой леса, строительством построек и поддержанием активности тростниковых людей днём, пока Нанки и мой кузен отсутствовали. Иногда кто-нибудь из юношей или девушек из Внешних Земель сидел с книгой на веранде или прогуливался взад-вперёд возле дома – молился, может быть, или даже медитировал – и потом спрашивал меня, что я делал в высокой траве. Я отвечал вопрошающему полуправду: что у меня в траве есть игрушечная ферма.