Чтение онлайн

— Существо не атаковало, — закончил Владислав, и в его собственном голосе впервые за весь доклад прозвучала сдержанная, но читаемая напряжённость. — Оно явилось. И исчезло. Цель его появления, мотивация — нулевые данные. Но уровень угрозы… не поддаётся текущей систематизации. Он вне шкалы.

Аркадий обменялся с Селеной мгновенным, почти невидимым для постороннего взглядом. В этой молниеносной вспышке не читалось тревоги — лишь тяжёлое, холодное как ядро планеты, подтверждение худших предчувствий.

— Наблюдение за всеми активными и потенциальными разломами повысить до категории «Альфа-Тень». Приоритет — абсолютный, — распорядился он голосом, не терпящим возражений. — И подготовь детализированный письменный отчёт для Экстренного Совета Кланов. Тишина, которую мы принимали за хрупкое равновесие, дала трещину. И из этой трещины на нас смотрят.

Он сделал паузу, и его ледниковый взгляд на миг смягчился, коснувшись сына.

— И… я рад, что с тобой и твоей командой всё в порядке, — добавил Аркадий. Слова прозвучали сухо, но для этого человека, чья речь обычно состояла из приказов и аналитики, это была редкая, весомая похвала.

Гордость, острая и горячая, вспыхнула в груди Владислава. Он с трудом, почти физическим усилием воли, удержал свои эмоции за непроницаемой ледяной маской, лишь чуть твёрже выпрямив спину.

— Спасибо, отец. Команда выполнила свой долг.

Сцена была закончена. Отдых для одних и тревожное затишье для других кончались. Где-то на дороге в академию ехал студент, в чьей душе тлела искра системы и воли к жизни. А здесь, в сердце власти, уже видели тень от отсутствующего солнца и готовились к буре, природу которой не мог постичь никто.

Академия «Северная Звезда».

Внедорожник миновал массивные ворота, охраняемые парой каменных грифонов, чьи изумрудные глаза на миг вспыхнули багровым, сканируя прибывшего на предмет угроз и чужеродной магии. Михаил вышел на плац перед главным корпусом. Он вдохнул полной грудью. Воздух здесь был иным — густой, заряженный вибрациями магии, амбициями, пылью знаний и вечным, незримым соперничеством.

— Морозов! Ты-таки живой!

Его окликнул звонкий, беззаботный голос, прозвучавший как вызов общей унылой серьёзности. К нему уже бежала небольшая, но знакомая группа. Впереди всех — Катарина Льдова. Её волосы цвета утреннего инея развевались на ветру, а в синих, как горные озёра, глазах светилась неподдельная, искрящаяся радость. Рядом с ней, неспешной, уверенной походкой, шёл Иван Маркович, его обычно суровое лицо смягчила лёгкая, одобрительная улыбка. И чуть поодаль, с характерной учёной сутулостью и умными, всё подмечающими глазами за стёклами очков, — Семён.

— Итак? Отдыхал? — с ходу начала допрос Катарина, оглядывая его с ног до головы так пристально, будто искала не царапины, а следы фундаментальных перемен. — Мы тут уже начали скучать по… ну, по адекватным людям. Остались одни карьеристы и паникёры.

— По тем, кто не теряет голову, когда в его родной деревне открывается адская дыра, — более сдержанно, но с тем же уважением в голосе, добавил Иван.

Новости о прорыве в Берёзовке, видимо, разнеслись уже по всей академии.

Михаил почувствовал странное, тёплое чувство — что-то вроде принадлежности. Острая, привычная настороженность, с которой он ступил на плац, чуть отступила.

— Отдыхал, — просто кивнул он. — Теперь снова в строй.

— И как раз вовремя! — воскликнула Катарина, хлопнув в ладоши так, что несколько первокурсников вздрогнули. — Потому что сегодня вечером — грандиозное событие! Студенческий совет, после месяцев мольб и угроз, наконец-то выбил у начальства разрешение. Ночная дискотека в Большом Актовом зале! С восьми до двенадцати!

— Со всеми неизбежными атрибутами, — с лёгкой усмешкой вставил Семён, поправляя очки. — Громкая музыка, мигающие огни, даже скромный буфет с лимонадом и печеньем. И, разумеется, усиленный патруль преподавателей для «контроля над общественным порядком и магической безопасностью». Так что развернуться особенно не дадут, но… сменить гнетущую атмосферу библиотек на что-то человеческое — самое то.

— И ты идешь, конечно! — заявила Катарина, устремив на Михаила взгляд, который не оставлял места для возражений. — После всего, через что ты прошёл, тебе нужна не очередная тактическая лекция, а нормальная, человеческая… ну, почти нормальная студенческая жизнь! Хотя бы на одну ночь.

Михаил собирался отказаться. Мысли были заняты системой, новыми уровнями, нераспределёнными очками, предстоящими тренировками. Но, глядя на их оживлённые лица — на безудержный энтузиазм Катарины, на молчаливую, но твёрдую поддержку во взгляде Ивана, на одобрительную ухмылку Семёна — он почувствовал не физическую, а глубинную усталость. Усталость души, измотанной постоянной борьбой, необходимостью всегда быть собранным, считать, анализировать, выживать.

Один вечер. Просто музыка, огни, смех. Без магических формул, без сканеров, без смертоносной тактики и цены за каждую ошибку. Просто… жизнь. В его прошлой жизни не было ничего подобного — только миссии, лазареты и расчёты. Не было «просто вечера».

Уголки его губ дрогнули. Слабая, но самая настоящая за долгое время улыбка тронула его обычно строгое лицо.

— Ладно, — сказал он, сдаваясь под их дружным напором и под тихий, уставший голос внутри, который просил передышки. — Уговорили. Загляну.

Вечер наступил быстро. После обязательного, но беглого ужина в столовой, где царило необычное оживление, Михаил вернулся в свою келью. Он механически проверил статус системы, пробежался взглядом по обновлённым характеристикам — Уровень 32, Сила 60, Ловкость 60, Интеллект 77, Мана 4000. Цифры успокаивали, как проверенное оружие. Но сейчас они казались лишними. Он переоделся из практичной формы во что-то простое — чёрные штаны и тёмно-серую рубашку, ничего выделяющегося. Его руки сами собой проверили, удобно ли двигаться, не стесняет ли одежда резких манёвров. Старая привычка.

За дверью послышались настойчивые шаги и весёлый стук.

— Морозов, ты готов? Не вздумай слинять! — это был голос Катарины, полный предвкушения.

— Уже иду, — отозвался Михаил, сделав последний, глубокий вдох. Он отключал внутреннего стратега. Насколько это было возможно.

Коридоры академии, обычно погружённые в сосредоточенную тишину или гул учёбы, сегодня вибрировали другим ритмом. Со всех концов к Большому Актовому залу стекались студенты. Воздух гудел от смеха, приглушённых разговоров, шелеста одежды. Михаил шёл в небольшой группе: Катарина болтала без умолку с подругой, Иван шёл молча, но его глаза мягко блестели, Семён что-то увлечённо объяснял о акустических свойствах зала.

И вот они у цели. Массивные дубовые двери были распахнуты настежь. Оттуда вырывался звук — плотная, физически ощутимая стена баса, поверх которой вился клубящийся коктейль из мелодии, ритма и сотен голосов. Его ударило по лицу волной тёплого воздуха, пахнущего электричеством, сладкими напитками, духами и чистым, неоформленным возбуждением.

Зал преобразился до неузнаваемости. Высокие готические окна были затянуты чёрной тканью, поглощая ночь. Вместо люстр по сводам и колоннам танцевали лучи прожекторов, режущие темноту зелёным, синим, малиновым. В центре, под самым куполом, кружилась зеркальная шар-молния, рассыпая по стенам и лицам тысячи безумных бликов. На сцене, где обычно читали лучи мастера, диджей в наушниках, студент старшего курса, творил своё колдовство из пульта и света. И море людей. Двигающихся, танцующих, сливающихся в единый, пульсирующий организм.