Чтение онлайн

Луна шла вместе с наставницей, и для неё это была давно ожидаемая возможность. Подземелье в Пределе интересовало её с тех разговоров у озера, когда Вик упоминал о его предполагаемом наличии вскользь, уклоняясь от подробностей со знакомым ей упрямством. Она застёгивала наручи с решимостью, к которой примешивалось кое-что ещё, о чём девушка предпочитала в данный момент не думать.

Группа вышла на рассвете, когда деревня ещё спала. Маркус оставил на двери арендованного дома записку, прижав уголок гвоздём, скупые строчки о маршруте и примерных сроках. Записка висела нечитаной, потому что единственный человек, которому она могла пригодиться, в деревню не заходил.

В тот вечер я пришёл к Чёрному Вязу на медитацию, и ничего не предвещало того, что случилось. Лощина встретила привычным медовым теплом, прожилки на коре мерцали в сумерках ровным мягким светом, и я сел в обычном месте, прижал ладони к корням и закрыл глаза, позволяя мане течь по каналам свободно, питая весь организм в целом.

Погружение пошло глубже обычного с первых секунд, и я это отметил, но не встревожился. Контакт с вязом за месяцы стал настолько плотным, что каждая медитация отличалась от предыдущей, и колебания глубины были нормой. Корневая сеть приняла моё сознание мягко, повела по знакомым каналам маны вниз, к горизонтам, где Лей-линии сплетались под толщей породы.

Граница стёрлась незаметно, и я не уловил момента, когда перестал сидеть у корней и оказался в другом месте. Переход был наплывом, вроде тумана, затягивающего горизонт, пока ты смотришь в другую сторону.

Поляна подо мной была мягкой от густого изумрудного мха, какого в Пределе не встретишь, тем более зимой. Свет шёл отовсюду сразу, зеленоватый, ровный, и тени в нём отсутствовали. Лес вокруг поляны стоял стеной, но деревья были иными, с корой, отливающей серебром, и кронами, сотканными из прожилок вместо листьев.

Небольшая девочка, по плечо мне, стояла посреди поляны босиком на мху. Бело-серебряные волосы падали ниже лопаток, и в них запутались мелкие листья, те самые, с чёрными прожилками, которые росли на кроне вяза. Тёмно-фиолетовые глаза смотрели на меня снизу вверх, и вместо столетий и древнего спокойствия Илаи в них жило только яркое, детское любопытство, и кое-что тёплое, от чего перехватило дыхание. На запястьях у неё проступали тонкие светлые нити, знакомые до последнего изгиба.

За спиной девочки, в зеленоватом свете угадывался образ, размытый, будто нарисованный на тумане. Высокая фигура с ветвями вместо волос, с корнями, уходящими в невидимую почву. Белая Ива, о которой говорила Илая, обещание формы, которая ещё не решила, какой ей быть.

Девочка смотрела на меня, улыбаясь широко и открыто, и произнесла одно слово, от которого я забыл, как дышать.

— Папа!

Слово упало в тишину поляны, как камень в воду. Я попытался ответить, но ничего путного на ум не шло, потому что к этому слову невозможно подготовиться, сколько бы тебе ни было лет.

— Я ждала очень долго, — она говорила быстро, торопясь, будто боялась, что связь оборвётся. — Тихая темнота хороша, чтобы отдыхать, но для остального она совсем плохая. Я считала дни, а потом перестала, потому что их стало так много, что считать надоело.

Она переступила с ноги на ногу, мох под её ступнями мягко просел, и девочка продолжила, захлёбываясь словами.

— А потом появился ты. И через тебя был лес, и звери, и это страшное… как его… Подземелье с камнями, которые светятся зелёным, и… снег! И как ты дерёшься с тем большим мальчиком, который пришёл к маминому дереву, и как носишь мясо тигру, и как смеёшься, когда тигр не может подойти к тигрице. Мне всё это очень-очень понравилось. Правда!

Она замолчала, набирая воздуха, и фиолетовые глаза блеснули, когда она заговорила снова.

— Я буду ещё долго спать. Только начала просыпаться, и для полного пробуждения нужно время, много времени. Но ты, пожалуйста, продолжай звать меня на приключения. Ладно? Договорились?

Она вложила в слово «приключения» всё, что получала через мои глаза и ощущения за месяцы симбиоза. Целый мир, увиденный через чужое восприятие, прожитый из тихой темноты семечка, врезанного в живую плоть.

Я смотрел на неё, и мыслей было слишком много, чтобы какая-то из них оформилась в слова. Семечко, которое я вживил в ладонь, оказалось ребёнком древнего существа, ждавшим в коре Чёрного Вяза дольше, чем мне хотелось представлять. И этот ребёнок стоит передо мной босиком на мху и называет папой с абсолютной уверенностью, возражать против которой было бы просто глупо.

В прошлой жизни у меня были три развода и десятки учеников, но ни одного существа, которое назвало бы меня этим словом. Пятьдесят шесть лет, и вот оно приходит от девочки с листьями в волосах, в месте, которое может быть сном, а может быть чем-то гораздо реальнее.

Я кивнул, коротко и серьёзно, вкладывая в жест то, что не сумел сказать вслух.

— Позову. Обещаю.

Девочка улыбнулась ещё шире, сделала шаг назад, и контуры её фигуры начали размываться. Волосы слились с мхом, ноги растворились в зелёном свете, и последним я видел фиолетовые глаза, в которых мелькнуло кое-что, от чего защемило между рёбрами. Потом поляна погасла, и темнота сна сомкнулась.

Рассвет наползал на Предел серо-розовой полосой над ельником, когда я открыл глаза. Зимние птицы подали голос из-за деревьев, робко, будто проверяя, не рано ли, а тело затекло от долгого неподвижного сидения и ноги онемели.

Я посмотрел на руки и увидел то, чего вчера на них ещё не было. Прожилки от семечка, тянущиеся от центра ладони к пальцам. Но сейчас узор расползся гораздо дальше. Тонкие линии оплетали запястье, поднимались по предплечью, ветвились на локте и уходили выше, к плечу, где терялись под рукавом рубахи. Я задрал ткань и увидел, что рисунок добрался до середины плеча — переплетённый растительный орнамент, лёгший на кожу, будто рос там всегда.

Правая рука тоже изменилась, те же линии, тоньше, чем на левой, вплетённые в кожу от запястья до локтя. Орнамент на свету проступал отчётливо, в тени почти пропадал, а когда я направил в ладонь каплю маны, весь рисунок вспыхнул на секунду и погас.

Система отозвалась золотистым свечением панели, и перед глазами развернулся текст.

Задание завершено: «Произрастание» (финальная стадия).

Условие выполнено: Симбиотический росток достиг стадии первичного пробуждения. Сознание Ивары инициировано.

Связь между носителем, материнским древом и дочерним сознанием подтверждена.

Новый статус растения: пробуждённый росток.

Награда: Углублённая связь с природой через симбиоз. Расширение каналов маны (ёмкость +15%, проводимость +20%). Первичное пробуждение Ивары.

Новая способность разблокирована: «Корни Земли» (базовый ранг).

Я свернул панель. Ёмкость каналов выросла, проводимость тоже, и я ощущал это физически и осознавал, будто всегда знал, что так и должно быть. Мана текла по телу легче, свободнее, а резерв, просевший за ночь медитации, восстанавливался заметно живее обычного.