Чтение онлайн

Он готовил антидот. Или уже приготовил.

Я сделал шаг вперёд, и половица под ногой предательски скрипнула. Торн обернулся, и я замер на месте, поражённый увиденным.

Старик выглядел иначе.

Перемены были неуловимыми, но для меня, привыкшего читать состояние живых существ по малейшим признакам, они бросались в глаза с очевидностью вывески. Кожа на лице Торна, ещё несколько дней назад землистая и сероватая, приобрела здоровый, хоть и бледный оттенок. Мешки под глазами, набрякшие от бессонницы и болезни, заметно спали. Движения, когда он поворачивался, были скупыми, но в них появилась та уверенность, которую даёт отсутствие постоянной, изматывающей боли.

Но больше всего изменились глаза. Раньше в них тлела усталость человека, который знает, что умирает, и смирился с этим. Теперь там горело что-то иное, сложное, переплетение удивления, настороженности и чего-то похожего на надежду.

— Проснулся, — констатировал Торн ровным голосом. Он отвернулся обратно к столу, продолжая перебирать ингредиенты. — Воды выпей. Флягу я наполнил.

Я нашёл флягу у изголовья своей лежанки, сделал несколько глотков. Вода была холодной, с привкусом трав, и проходила по горлу живительным потоком.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, подходя к столу.

Торн на мгновение замер, его пальцы застыли над пузырьком с маслом. Потом он медленно поднялся, повернулся ко мне лицом.

Затрещина прилетела раньше, чем я успел хоть как-то среагировать.

Ладонь старика, жёсткая и шершавая, как кора дерева, врезалась в мой затылок с такой силой, что голова мотнулась в сторону, а перед глазами вспыхнули искры. Боль была резкой, обжигающей, но я устоял на ногах, хотя колени предательски дрогнули.

— Дед… — начал я, поднимая руку к затылку.

— Молчи, — отрезал Торн глухим, рокочущим голосом, в котором слышался сдержанный гнев. — Молчи и слушай, раз уж боги дали тебе уши, которыми ты, видно, пользоваться разучился.

Он сделал шаг вперёд, нависая надо мной. Старик не был высок ростом, но в этот момент казался огромным, заполняющим собой всё пространство хижины.

— Ты мог сдохнуть, — прорычал он, тыча узловатым пальцем мне в грудь. — Столетний Ядозуб, мальчишка! Тварь, с которой не всякий опытный охотник справится! А ты, щенок, который едва на ногах стоит, полез в его логово с одним ножом и горстью травы!

Каждое слово било, как удар молота. Торн не кричал, но его голос, низкий и хриплый, пробирал до костей.

— Ты понимаешь, что я нашёл бы твой труп где-нибудь в овраге? Обглоданный, разодранный, без единого шанса узнать, что именно тебя убило? Или вообще не нашёл бы, потому что в Пределе такие, как ты, исчезают бесследно!

Он отвернулся, тяжело опираясь на край стола. Плечи его вздымались от частого дыхания, пальцы побелели от того, как крепко он сжимал столешницу.

— Храбрый поступок, — выплюнул он, словно ругательство. — Безрассудный. Глупый. Мальчишеский.

Я молчал, понимая, что любые слова сейчас только подольют масла в огонь. За его яростью я видел то, что он старательно прятал от меня и, возможно, даже от себя: страх. Чистый, незамутнённый страх человека, который уже похоронил достаточно близких и не готов хоронить ещё одного.

Торн повернулся ко мне снова. Его лицо было осунувшимся, морщины казались глубже, чем обычно, но глаза, эти тяжёлые, пронизывающие глаза Хранителя Леса, горели живым огнём.

— Что бы я делал, если бы ты погиб? — спросил он тихо, и этот тихий голос был страшнее любого крика. — Кому бы я оставил всё это? Лес, зверей, саму эту землю?

Он обвёл рукой хижину, словно охватывая жестом не только стены с пучками трав, но и весь Предел за окном, все те квадратные километры древнего леса, которые охранял всю свою жизнь.

— Ты последний, кто у меня остался, — голос Торна дрогнул, и он тут же отвернулся, пряча лицо. — Последний из всей семьи, последний, в ком моя кровь. И ты лезешь к Ядозубу, будто у тебя девять жизней в запасе. Ладно я старый, отжил свое, но ты-то куда?

Тишина повисла между нами. Я слышал, как потрескивают угли в очаге, как где-то за стеной стучит дятел, как шумит ветер в кронах деревьев.

— Я должен был это сделать, — сказал я наконец, и собственный голос показался мне чужим, севшим. — Ты умирал. Я видел это, видел, как яд пожирает тебя изнутри. И я не мог просто сидеть и смотреть, как это происходит.

Торн вздрогнул, словно от удара. Он медленно повернулся, глядя на меня с выражением, которое я не мог прочитать до конца, слишком много эмоций смешалось на этом старом, изрезанном морщинами лице.

— Откуда ты знал? — спросил он хрипло. — Про яд. Про «Чёрную Колыбель», что медленно ползла по моим венам. Я никому не говорил. Никому.

Я промолчал. Что я мог ответить? Что странная сила, поселившаяся в моей голове, показала мне состояние его здоровья при случайном прикосновении? Что я вижу невидимые панели с информацией о каждом существе и растении вокруг?

Торн смотрел на меня долго, изучающе. Потом его плечи опустились, словно из него выпустили воздух.

— Ты изменился, — произнёс он, и в его голосе не было вопроса, только констатация факта. — Тот Вик, который рос в этой хижине, никогда бы не сделал того, что сделал ты. Он бы даже не подумал о таком. Он мечтал сбежать из леса к «цивилизации», а не лезть в самую его глубь.

Старик помолчал, собираясь с мыслями.

— Я не знаю, кто ты теперь, — продолжил он тише. — Может, удар по голове что-то сдвинул. Может, близость смерти открыла в тебе что-то новое. Мне всё равно.

Он сделал шаг ко мне, и его рука, та самая, что только что отвесила мне затрещину, легла на моё плечо и крепко, но аккуратно сжала.

— Спасибо тебе, внук.

Слова прозвучали глухо, почти неслышно, словно Торн выдавливал их из себя против воли. Хранитель Леса не привык благодарить, не привык признавать, что кто-то сделал для него то, чего он не мог сделать сам.

Еще более тяжелым было признать человека перед ним своим внуком.

Он еще раз сжал моё плечо, коротко, почти болезненно, и отвернулся, направляясь к двери.

— Отдыхай, — бросил он, не оборачиваясь. — Нога ещё не зажила. Через два дня поговорим.

Дверь хлопнула за его спиной, и я остался один.

Но прежде, чем Торн вышел, я успел сделать то, что планировал с самого пробуждения. Когда его рука лежала на моём плече, я мысленно попросил Систему, дать информацию.

Панель вспыхнула перед глазами на долю секунды, прежде чем контакт прервался.