Чтение онлайн

Сорт слегка так высокомерно фыркнул.

— Частично. Остальное от учителя осталось, упокой боги его душу. Он любил всё записывать, говорил, память подводит, а бумага хранит.

Мудрый был человек. И щедрый, раз поделился знаниями с учеником. Да и мне повезло, что досталось даже больше, чем я просил. Удачно.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказал я, возвращая листы. — Пока ничего обещать не стану. Если наткнусь на эти растения, принесу тебе первому.

Сорт кивнул, явно удовлетворённый ответом. Он не получил твёрдого согласия, но и отказа тоже. Дверь осталась открытой для обеих сторон.

— Справедливо, — пробормотал он, убирая записи. — Удачи в чаще, Вик. Смотри, чтобы она тебя не сожрала. А то где я найду такого умело поставщика? Ты не представляешь, насколько криворукими могут быть сборщики и травники, а ведь все еще хотят получить побольше.

Я вышел из лавки, щурясь от яркого солнца после полумрака внутри. Информация, полученная от Сорта, уже выстраивалась в голове в план действий. Ночная Роса, Кровяник, Серебристый Вьюн. Три точки на карте, три маршрута. Для меня это тоже будет полезным, да и дает возможность изучить лес, не просто бесцельно блуждая по нему.

Но это потом. Сейчас у меня были другие дела в деревне.

Следующие два часа я провёл, обходя местных торговцев. Скобяная лавка, бакалейная, тканевая. Везде приценивался, сравнивал цены с прошлым визитом, отмечал изменения в ассортименте. Мелочи, которые складывались в общую картину экономики поселения.

Соль подорожала на два медяка за мешочек. Видимо, караван с побережья задерживался, что, собственно, подтвердилось в разговоре двух местных, которые как раз спорили с продавцом насчет цен.

Железо, наоборот, чуть подешевело, местный кузнец наладил поставки руды из ближайших копей. Ткань держалась в прежней цене, но качество стало хуже. Лён был грубее, нитки толще.

Пройдя эти лавки, я направился дальше.

Целитель Вересковой Пади жил на окраине, в небольшом доме с красным крестом над дверью. Универсальный символ, понятный везде, в любом мире.

Я постучал.

Дверь открыл мужчина лет сорока, сухощавый, с залысинами на висках и усталыми глазами человека, который видел слишком много страданий. Он окинул меня взглядом, и его лицо мгновенно изменилось, рот скривился, брови сдвинулись.

— Вик, — произнёс он тоном, каким обычно говорят о чём-то неприятном. — Чего тебе?

В памяти вспыхнуло объяснение такой реакции. Прежний Вик попадал к целителю дважды: первый раз после драки с Гаретом, второй — когда отравился какими-то ягодами из леса. Оба раза вёл себя отвратительно: скулил, жаловался, требовал немедленного исцеления, а потом отказывался платить, ссылаясь на отсутствие денег и покровительство деда.

Торн в итоге расплатился за внука, но осадок остался.

— Я хотел узнать насчёт лечебных трав, — начал я. — Какие вам нужны, по каким ценам…

— Мне ничего от тебя не нужно, — перебил мужчина. — И деду своему передай, что в следующий раз пусть сам тебя лечит. Мне хватило.

Он захлопнул дверь перед моим носом.

Я постоял секунду, глядя на красный крест над притолокой. Мысленно сделал пометку: ещё одна дверь, которую придётся открывать заново. Или обходить стороной, если усилия того не стоят.

Пока, определённо, не стоят.

Я развернулся и пошёл к воротам.

Мои «поклонники» ждали меня за деревней, там, где тропа входила в лес.

Четверо, те же, что утром. Гарет впереди, со свежей ссадиной на скуле и злостью в глазах. Приятели за его спиной, уже менее уверенные, но всё ещё готовые следовать за вожаком.

— Думал, уйдёшь просто так? — Гарет сплюнул на землю. — Разговор у нас не закончен.

Я остановился, оценивая ситуацию. Они перекрыли тропу, расположившись полукругом. Справа густой кустарник, слева овраг, впереди четверо разозлённых подростков, которые в этот раз явно решили работать вместе.

Впрочем, я изначально не собирался играть по их правилам. Просто шагнул в сторону и исчез в кустах.

Ветки хлестнули по лицу, шипы царапнули куртку. Я двигался низко, почти на четвереньках, используя каждую ложбинку, каждый выступ земли. Позади раздались крики, топот ног, треск ломаемых веток.

— Где он?!

— Туда побежал!

— Да нет, сюда!

Голоса путались, удалялись, приближались. Они метались по опушке, как слепые котята, не понимая, куда я делся. Лес был моей территорией. Я знал его язык, его правила, его укрытия. А эти дни тренировок позволили мне к нему если и не адаптироваться, то начать понимать.

Через минуту я выбрался из кустарника в двадцати метрах от того места, где нырнул. Распрямился, отряхнул колени, прислушался. Крики доносились издалека, всё ещё у тропы.

Балбесы. Они все еще думали, что смогут меня найти.

Я двинулся в обход, держась тени деревьев. Шёл мягко, ставя ступни на мох и корни, избегая сухих веток и хрустящих листьев. Навыки, отточенные за три десятилетия в тайге, пригождались и тут.

Гарет и его свита искали меня ещё минут десять. Я слышал их голоса, видел мелькающие между стволами фигуры. Они были громкими, неуклюжими, совершенно неспособными к выслеживанию. Хотя, казалось бы, сын охотника должен знать, что к чему.

Потом голоса стихли. Кто-то из приятелей, видимо, убедил вожака, что продолжать бессмысленно.

Я подождал ещё немного, на случай засады, потом вышел на тропу и продолжил путь домой.

Три дня я готовился к выходу.

Торн молча наблюдал, как я перебираю снаряжение, проверяю каждый шов на куртке, точу нож до бритвенной остроты. Он видел, что я собираюсь в чащу, и на этот раз не пытался остановить.

На рассвете четвёртого дня я вышел из хижины с полной котомкой за спиной. Фляга с водой, вяленое мясо, верёвка, несколько склянок с мазями и порошками собственного приготовления. Раздражающая паста из огневки лежала в отдельном мешочке, надёжно завязанном и переложенном листьями, чтобы не просыпалась случайно.

Сумеречный Волк проводил меня взглядом от опушки поляны, но следовать за мной не стал. Умный зверь понимал границы нашего странного союза лучше, чем я сам.

Маршрут я выстроил накануне вечером, сопоставляя записи Сорта с собственными наблюдениями за последние недели. Ночная Роса росла в тени старых деревьев, значит, нужно было искать рощи древних дубов в глубине леса.

Первые часы прошли спокойно. Я двигался размеренно, экономя силы, внимательно осматривая подлесок. Система подсвечивала знакомые растения, добавляя в каталог новые виды, когда я останавливался изучить незнакомый куст или гриб.