Чтение онлайн

Тигр почувствовал это раньше, чем звероловы успели понять, что произошло.

Его шерсть взорвалась светом. Разряды хлынули по ворсинкам, злобно заплясали между полосами на шкуре ветвистыми дугами. Ореол электричества, сжавшийся до жалкого мерцания под куполом, развернулся во всю ширь, окутывая зверя коконом трескучей энергии. Дождевые капли испарялись, не долетая до него, превращаясь в крохотные облачка пара. Золотые глаза вспыхнули так ярко, что осветили стены каньона, и в их свете мокрый сланец заблестел расплавленным серебром.

Звероловы замерли. Все разом, будто их кто-то остановил за шиворот. Лидер отряда стоял с обрывком сети в руках, его рот был открыт, слова застряли где-то на полпути к языку. Арбалетчик на стене опустил оружие, палец соскользнул со спускового крючка. Мечники попятились на шаг, потом на два.

Они наконец увидели меня, ранее слишком увлеченные попыткой схватить мана-зверя.

Тёмная куртка, ткань на лице, мокрая от дождя. Фигура, возникшая из ниоткуда посреди каньона, стоящая над телом их мага. Вспышка молнии с неба высветила силуэт на долю секунды, и в этом мертвенном свете я, наверное, выглядел так, как они потом будут со страхом рассказывать в тавернах. Если, конечно, выберутся из этого места.

Седой следопыт отшатнулся первым. Его глаза расширились, и рука, державшая тесак, задрожала.

— Леший! — голос сорвался на крик, хриплый и высокий. — Это лесной дух! Хранитель натравил на нас своего лешего! Теперь ясно, почему лес так противился!

Слово ударило по остальным сильнее любого заклинания. Суеверие, вросшее в кости людей, живущих на краю Предела, где каждый ребёнок знал сказки о духах-хранителях, которые являлись в бурю и карали тех, кто посмел обидеть лес. Фигура в тёмном, посреди каньона, залитого грозовым светом, пока раненый тигр восстаёт в полную силу, идеально вписывалась в каждую из этих сказок. Страх же добавляет деталей, которых в этих историях не было.

Раненый маг с сотрясением попытался использовать щит, чтобы прикрыть товарищей. Я развёл пальцы правой руки.

Когти Грозы сорвались с кончиков, три голубовато-белые полосы прочертили воздух с сухим электрическим треском и врезались в скалу в полуметре от мага. Каменная крошка брызнула ему в лицо, заставив отшатнуться и закрыть глаза руками. Заклинание развалилось, не успев даже собраться до конца.

Я рванул к нему. Каменный кулак вошёл в солнечное сплетение с глухим ударом, коротким и точным. Маг и так был ослаблен: сотрясение от падения в буреломе, двое суток без нормального сна, истощённый резерв маны. Он сложился пополам, обхватив живот, и рухнул на колени, а потом лицом в мокрый камень.

Мана была на исходе. Я потратил почти все, что смог расширить упорными тренировками. Повернувшись, я почувствовал легкий укол в плечо, который, впрочем, спустя секунду прострелил меня яростной болью.

Удар был тупым и горячим, словно кто-то с размаху ткнул раскалённым прутом. Наконечник арбалетного болта пробил кожу куртки, вошёл в мышцу, застрял, упёршись в кость. Я сжал зубы, подавляя рык.

Система выбросила уведомление:

Обнаружен токсин: парализующий состав (односоставной).

Токсин нейтрализован.

Односоставный яд. Простейший паралитик, рассчитанный на мана-зверей, а мой организм переварил его, как воду. «Стойкость к ядам», подарок Столетнего Ядозуба, отработала своё без осечек.

Я выдернул болт из плеча одним рывком, отбросил в сторону. Горячая и темная кровь потекла по руке, пропитывая рукав куртки.

Тигр увидел это.

Увидел, как человек, стрелявший в меня, перезаряжал арбалет у стены каньона, торопливо вкладывая новый болт в ложе.

Зверь перестал рычать.

Тишина, наступившая после рыка, была страшнее любого звука. Тигр, который секунду назад предупреждал, сотрясая воздух утробным рёвом, замолчал и двинулся вперёд мягким, текучим шагом, от которого волоски на моих руках встали дыбом.

Хищник, переставший предупреждать, был самым страшным в дикой природе. Это означало, что выжить больше нет ни одного шанса.

Арбалетчик успел поднять оружие. Но не успел нажать на спуск. Слишком медленно…

Лапа, заряженная молнией, обрушилась на него сверху. Когти пробили кожаный доспех, грудную клетку и вышли с другой стороны, оставив четыре дымящиеся борозды. Разряд прошёл через тело, и я увидел, как волосы зверолова вспыхнули ореолом искр, прежде чем он отлетел к стене каньона и ударился о камень с хрустом, который было слышно слишком хорошо даже среди дождя.

Седой следопыт побежал.

Он рванул к выходу из каньона, перепрыгивая через валуны, ныряя за выступы скалы. Опытнее других, он понял раньше: бой проигран. Его сапоги стучали по мокрому камню, руки хватались за выступы, подтягивая тело вверх по склону.

Тигр в этот же миг прыгнул.

Десять метров одним движением, серебряная дуга в грозовом воздухе. Когти впились в спину следопыта между лопатками, и молния прошла через его тело с коротким сухим треском. Седой упал лицом вниз, от ран на спине поднимался пар, смешиваясь с дождём.

Третий арбалетчик выстрелил. Болт летел прямо в голову тигра. Зверь качнулся в сторону, движение было лёгким, едва заметным, наклон головы на ширину ладони, и болт высек сноп искр из камня за его спиной. Ответный удар хвостом выбил арбалет из рук зверолова, отправив оружие в ручей. Потом челюсти сомкнулись.

Я наблюдал, привалившись к стене каньона и зажимая рану на плече. Тигр двигался так, как двигается река, обтекая камни, находя путь наименьшего сопротивления. Красота и ужас в каждом развороте серебристого тела.

Рыжебородый лидер бросил меч.

Клинок зазвенел о камни, отскочил и соскользнул в ручей. Следом полетел пояс со снаряжением, тяжёлый, гремящий склянками и инструментами. В следующую секунду лидер отряда карабкался по склону к выходу из каньона, срывая ногти о мокрый сланец, оскальзываясь и падая на колени, поднимаясь и снова карабкаясь.

Тигр стоял посреди каньона, среди тел, и смотрел, как человек уползает прочь. Один рывок, и всё было бы кончено. Расстояние для зверя, способного покрывать десять метров одним прыжком, ничего не значило.

Но он не двигался, провожал лидера этого отряда взглядом, в котором я прочитал что-то похожее на презрение. Или, может быть, на милосердие. Хищник, достаточно сильный, чтобы позволить себе пощаду.

Рыжебородый перевалился через край каньона и исчез, оставив после себя только содранную кожу на камнях и запах страха.

Каньон затих. Ну а я похвалил себя за предусмотрительность и что скрыл свое лицо.

Камни покрылись ветвистыми следами молний. Воздух густел, щипал глаза и горло. Тела звероловов лежали там, где их настигла смерть. Маги в стороне, без сознания, живые, грудные клетки мерно поднимались и опускались.