Чтение онлайн

— Готово… — выдохнул я.

И в этот момент мир взорвался. Взорвалась сама тишина.

Когда рукоять замкнула контур, клинок «Рассеивающий Тьму» перестал быть заготовкой — он стал Оружием.

Белая волна света ударила во все стороны, прошла сквозь стены Ниши, сквозь камень замка и вырываясь наружу. Ставни распахнулись от ударной волны света, и мы услышали ответ.

Вой Матери Глубин сбился и превратился в визг, в болезненный вой существа, которое вдруг обожглось.

— Она чувствует… — прошептал Ульф, глядя расширенными глазами на сияющий нож в моей руке. — Ей больно, Кай. Ей больно от одного света!

Я поднял нож — дым от горящего дерева смешивался с белым сиянием, окутывая все облаком. Рукоять была тёплой и надёжной — идеально ложилась в руку.

— А теперь, — сказал я, глядя в провал окна, где бесновалась метель, — мы сделаем ей ещё больнее.

В дверях Ниши послышались тяжёлые шаги — твердые, но сбивающиеся, как у человека, несущего непосильную ношу.

Обернулся — в проёме, держась за косяк побелевшими пальцами, стоял Йорн Одноглазый. Мужчина ввалился в Нишу, словно пробил телом стену. Выглядел он страшно.

Лицо напоминало маску из глины, по которой, как трещины, разбегались вздутые вены. На виске пульсировала жилка, из носа текла струйка крови. Единственный глаз был налит кровью, зрачок сузился, но в этом глазу горел огонь ярости.

Мужчина сделал вдох, как человек, вынырнувший с глубины.

— Йорн! — выдохнул я.

Охотник шагнул в круг света — колени подогнулись, и тот ударился плечом о косяк, чтобы не упасть, но устоял. Видел, как напряжение его тела начало отпускать, и Йорн моргнул, стряхивая красный туман с глаза.

— Ты… звал… — прохрипел охотник.

Йорн не был защищен артефактами, но прошёл через ад замка, через ментальную мясорубку Матери Глубин, держась на инстинкте хищника, и своей личной силе.

— Звал, — подтвердил я. — И ты пришёл.

Йорн оторвался от косяка — взгляд упал на нож в моей руке.

Клинок пульсировал, будто почувствовал нового человека. Свет стал ярче.

Охотник криво усмехнулся, вытирая кровь под носом рукавом куртки.

— Значит… нож? — мужик сплюнул розовую слюну на пол. — Не меч, не копьё… зубочистка?

— Зубочистка, которая может убить духа горы, — ответил я без тени улыбки. — Если попадёт в правильные руки.

Свен и Гром жались к стене, глядя на Йорна со смесью ужаса и надежды. Ульф замер, боясь дышать.

— Почему я? — охотник шагнул ближе. — Почему не капитан? Не гвардейцы в сияющих латах? Я всего лишь… — осёкся, подбирая слово, — … лесник. Я бью вепрей, а не демонов.

Подошёл к нему вплотную — между нами остался только сияющий клинок.

— Потому что это не просто сталь, Йорн — это боль Верескового Оплота. Боль каждого, кто потерял дом, кто сгинул в той ночи.

Говорил и чувствовал, как клинок вибрирует, отзываясь на каждое слово.

— Ты их вёл и защищал. Ты хоронил их — знаешь цену этой боли лучше, чем любой Грифон в этом замке. Этот нож не работает на чести или присяге, он сделан из отчаяния и надежды.

Йорн молчал. Глаз впился в лезвие, где в белом свете плясали тени.

— Надежда… — прошептал тот горько. — У меня её не осталось, парень — только злость.

— Злость тоже топливо. Возьми его.

Протянул нож рукоятью вперёд.

Йорн медлил секунду, но мозолистая лапа дрогнула. Наверное, мужик понимал: если возьмёт, пути назад не будет — это не просто оружие, а приговор. Или он убьёт, или умрёт, пытаясь.

— Барон не справился… — тихо сказал Йорн, глядя мне в глаза. — Думаешь, я смогу?

— Отец говорил мне… — слова вырвались сами собой — это говорила память Кая. — Он говорил: «Кай, я лучший охотник в долине, но есть человек, что сильнее меня — человек, который не гнётся, даже когда ломается всё вокруг — это Йорн».

Лицо охотника дрогнуло. Что-то тенью прошло по суровым чертам.

— Твой отец… был упрямым дураком, — прохрипел Йорн, но в голосе не было злобы. — Как и ты.

Мужчина протянул руку и схватил рукоять.

И мир замер.

Свет не вспыхнул взрывом, как при ковке, а потёк. Жидкий белый свет хлынул из клинка, обволакивая руку охотника, но это был не просто свет, а нити — призрачные руки. Десятки, сотни рук. Я видел узловатые пальцы стариков, мозолистые ладони рабочих, что оплетали предплечье Йорна, поднимались к плечу, ложились на его грудь, как броня.

— Ох… — выдохнул охотник, и колени снова подогнулись, но тот не упал.

Мужчина смотрел на свою руку.

— Чувствую… — прошептал тот. В голосе зазвенел страх, смешанный с благоговением. — Они все здесь. Они… они толкают меня в спину.

[Владелец принят: Йорн Одноглазый]

[Резонанс: 100% (Идеальная совместимость)]

[Активирован навык: «Клятва Стража»]

[Эффект: Все характеристики носителя +40% (при защите Народа)]

Серая маска усталости спала с лица мужчина, вены опали, а осанка выпрямилась. Йорн вдруг стал казаться выше и шире в плечах. Единственный глаз Охотника изменился — зрачок вытянулся в вертикальную щель, радужка пожелтела, светясь внутренним огнём.

Свен всхлипнул, прижимая руку ко рту.

За окном грохнуло.

С потолка посыпалась пыль. Пол под ногами подпрыгнул, как палуба корабля в шторм. Вой матери Глубин перешёл в инфразвук, от которого внутренности завязались узлом. Она была у ворот. Или уже внутри?

Времени не осталось.

— Йорн, — сказал, перекрывая гул земли.

Охотник поднял взгляд, в котором больше не было сомнений, только холодная ясность убийцы, который видит цель.

Гигант перехватил нож обратным хватом, лезвием вниз, вдоль предплечья. Движение было размытым и быстрым, как удар змеи. Белый свет послушно последовал за лезвием, оставляя в воздухе святящийся шлейф.

— Времени нет, — повторил я. — Она здесь.

Йорн кивнул и посмотрел на нож, потом на меня. Уголок рта дёрнулся в полуулыбке.

— Уничтожь эту тварь, Йорн, — тихо сказал я. — Верни нам Оплот.

Слова упали в тишину, как камни — глаз охотника вспыхнул яростным золотом.

— Ты вырос, парень, — пророкотал тот голосом, в котором звучал гул голосов его призрачной армии. — Я вижу в тебе отца.

Развернулся к выходу, походный плащ взметнулся за спиной. Йорн шагнул во тьму коридора, но тьма шарахнулась от него. Свет «Рассеивающего Тьму» прорезал мрак, как прожектор, освещая путь.