Чтение онлайн

Свет «Рассеивающего Тьму» окутывал мужчину коконом, превращая фигуру Охотника в размытый росчерк. Он двигался быстрее, чем мог уловить глаз обычного человека.

Клинок пел. Даже сквозь грохот, вой ветра и рёв монстра, слышал вибрирующий звон. Звук лопнувшей струны и металла, что ненавидит Тьму.

Йорн не сражался с падальщиками, а использовал тех как ступени. Видел, как он оттолкнулся от панциря гигантского жука, взлетел на три метра, перекрутился в воздухе и приземлился на толстое щупальце Матери.

Тварь взвыла. В месте, где ноги Йорна коснулись плоти, вспыхнул белый огонь. Свет клинка действовал на неё как кислота — щупальце дёрнулось, пытаясь сбросить мужика, но Йорн уже бежал по нему вверх, к сияющему Ядру.

— Давай… — прошептал я, сжимая каменный зубец. — Давай, охотник Йорн!

Это безумие — одинокая искра против океана тьмы. Но искра пробивала путь.

Щупальца толщиной с колонны, обрушивались на него со всех сторон, пытаясь раздавить наглую букашку, но белый свет словно создавал вокруг Йорна сферу отчуждения. Тьма шарахалась, удары проходили в миллиметрах, плоть монстра дымилась и плавилась, не в силах коснуться носителя «Коллективной Воли».

Йорн мчался вверх по спирали, по телу гигантского существа, и был уже высоко — на уровне середины стены. Его цель — пульсирующая рана в центре туши, где застрял первый клинок.

Второй удар — нужно нанести всего один удар в ту же точку. Замкнуть контур, взорвать изнутри встречной волной двух артефактов.

— Ещё немного! — заорал я, не слыша собственного голоса. — Жми!

Йорн достиг «груди» монстра. До Ядра оставалось метров двадцать месива из щупалец.

Охотник сгруппировался. Свет клинка стал нестерпимо ярким — мужчина вложил в рывок всё и прыгнул. Белая комета взмыла над полем боя, целясь в сердце Тьмы. Видел, как Йорн занёс нож для удара, как его тело вытянулось в струну. Время замедлилось. Я почти физически ощущал этот момент триумфа.

И тогда Мать Глубин перестала играть. Она явно не была глупой тварью — она была древней сущностью и ждала этого момента. Сотни тонких, невидимых до этого щупалец, скрытых в складках её тела, выстрелили одновременно — на перехват.

Щупальца создали перед охотником стену. Йорн врезался в эту живую преграду.

Белая вспышка!

Клинок рассек десяток щупалец, сжигая их в пепел, но за ними были ещё сотни. Это ловушка — масса плоти сомкнулась вокруг света, как венерина мухоловка захлопывается над мухой.

— НЕТ!!! — крик сорвался с губ. Гигантский кулак из плоти сжался в воздухе.

Видел, как белый свет пробивается сквозь щели между пальцами-щупальцами — пульсировал раз, другой, отчаянно и яростно…А потом погас. Резко, как выключают лампу.

Грохот битвы внизу на секунду стих. Торгрим замер с поднятыми руками, гвардейцы опустили щиты.

— Не может быть… — прошептал я. Молоток в руке стал весить тонну. — Так не бывает. Он же… он же нёс свет…

Но реальности было всё равно на надежду, на «Коллективную Волю», на жертву. Масса победила дух.

Мать Глубин издала низкий рокот. Вибрация прошла по стене — почувствовал, как камень ногами под пошёл трещинами, а потом тысячи мелких глаз-провалов, рассыпанных по полю боя, одновременно повернулись к стене.

Рой внизу зашевелился. Если раньше твари пытались сдержать героев, то теперь океан хитина хлынул к стенам.

— Они идут!!! — истошный вопль дозорного справа вывел из ступора. — На стены! Они лезут на стены!!!

Я оторвал взгляд от того места, где раньше был Йорн. Там всё ещё был этот огромный кулак из плоти, внутри которого не было видно света.

Внутри меня была пустота, в которой сгорели остатки эмоций. Шоу закончилось, чуда не случилось.

Кавалерия не придёт.

Я перехватил рукоять молота поудобнее, чувствуя дерево ладонью.

— Ну что ж, — сказал пустоте. — Значит, будем умирать по старинке.

Развернулся к зубцам стены. Снизу слышался сухой шорох — звук тысячи костяных лап, царапающих камень. Смерть карабкалась ко мне на свидание. Над зубцами стены, в метре от моего лица, появились длинные усики-антенны, затем край хитиновой лапы, вцепившейся в камень.

Я не стал ждать. Тело сработало быстрее мысли — рефлекс мастера, который видит неровность на заготовке. Всё, что нарушает порядок, должно быть вбито обратно. Импульс Кузнеца. Молот в руках описал короткую дугу — взрывной тычок бойком вперёд.

ХРУСТЬ!

Тварь, начавшая подтягиваться на парапет, получила удар такой силы, что хитиновая морда вдавилась внутрь тела. Звук ломаемого панциря был сухим и громким. Падальщик даже не пискнул — его снесло с гребня стены, как сухой лист ураганом. Но на его месте тут же возникли двое.

— К бою! — заорал я.

Чёрная волна перехлестнула через край. Стена, казавшаяся неприступной твердыней, стала кишащим муравейником. Падальщики лезли изо всех щелей, цепляясь за малейшие выступы, их было слишком много.

Алебарды подоспевших гвардейцев застревали в телах, мечи скользили по хитину. Твари брали массой — наваливались, кусали за ноги, лезли на спины. Видел, как трое жуков повалили воина, и тот исчез под грудой лап — только слышался хруст доспехов и булькающий вопль.

Я работал молотом. Удар. Шаг.Удар.

Вдох — Нижний Котёл, выдох — импульс в руки. Превратился в машину — твари перестали быть монстрами, они были бракованными заготовками.

Тварь прыгнула слева. Разворот корпуса — боёк молота встретил ту в полёте. Удар пришёлся в бок. Энергия Взрывного Ускорения, вложенная в замах, разорвала её пополам — вонючая жижа брызнула на фартук.

— Держи строй! — ревел кто-то справа, но строя уже не было.

Мы тонули в хитине — чувствовал, как усталость начинает заливать мышцы. «Стальная Кровь» давала выносливость, но не бесконечную. Я бил, крушил, ломал, но на каждого убитого приходилось трое новых.

Вдруг существа начали останавливаться и расступаться. Падальщики, которые заполнили каждый метр пространства, отхлынули. Те, что были передо мной, замерли, щёлкая жвалами, и попятились, образуя живой коридор.

Существа вели себя так, будто освобождали дорогу кому-то другому. Ветер на стене стих, и в тишине послышались шаги. Из снежной мглы, со стороны башни, вышел человек, или то, что когда-то было человеком — фигура раздалась вширь, одежда порвана, не выдержав распирающей изнутри плоти.