Чтение онлайн

У самого барбакана, прикрывающего вход в надвратную башню, сгрудился отряд «Каменных Грифонов». В основном, молодые ребята — может быть, только выпустились из академии. Парней пять или шесть — выглядели как побитые псы, загнанные в угол. Воины стояли, сбившись в кучу, выставив алебарды и щиты в сторону закрытых ворот, хотя враг был снаружи. Лица были серыми от ужаса, у одного тряслись руки, другой блевал себе под ноги, не в силах справиться с тошнотой от ментального давления.

Я замедлил бег, переходя на шаг. Молот лежал на плече.

— Стой! — визгливо крикнул крайний солдат, заметив меня. — Назад, смертник! Куда прёшь?!

Парень дёрнул копьём в мою сторону, глаза были безумные, белки налиты кровью. Они наверняка были практиками, но справляться с аурой матери им было явно очень трудно.

Для него я был тенью, вынырнувшей из метели.

— Опусти железо, солдат, — голос пришлось повысить, чтобы перекричать бурю, но вложил в него Ци. — Я иду на стену.

— На стену?! — солдат хохотнул, брызгая слюной. — Ты спятил? Там смерть! Никто не ходит наверх! Приказ капитана — держать периметр изнутри!

Ко мне повернулся грузный мужик с перебитым носом — выглядел чуть лучше остальных, но и его взгляд блуждал, то и дело срываясь на створки ворот, что содрогались от ударов снаружи.

— Вали в нору, парень, — прохрипел мужик, сплёвывая густую слизь. — Не мешай подыхать — тварь проломит кладку… и мы все…

Грифон осёкся, уставившись на меня. Точнее, на то, как я стою.

Среди трясущихся, закованных в броню воинов, я, в кожаном фартуке и с молотом, стоял неподвижно. Ветер рвал одежду, но меня не шатало, в глазах не было паники — во мне горел холодный огонь, выжигая страх на подлёте.

— Ты… — мужик прищурился. — Ты тот самый… из Горнила? Одержимый пацан?

— Я кузнец и практик, — поправил его. — Где тот, что прошёл здесь раньше? Охотник со светящимся клинком.

При упоминании света по рядам солдат прошла дрожь — парни переглянулись, в глазах мелькнул ужас пополам с надеждой.

— Безумец… — прошептал солдат с алебардой. — Он прошёл — прямо по стене взбежал. Сиял так, что глазам больно было.

— Он жив? — спросил я, делая шаг вперёд.

— Жив был, когда перемахнул через зубцы, — буркнул сержант. — А там… только духи знают — там такое творится, парень… Свет там скачет, как блоха на сковородке, и ещё старикан этот, рудокоп… камни ворочает.

Торгрим. Значит, глава клана тоже вступил в бой.

— Пропустите, — я двинулся к узкой двери, ведущей в винтовую башню подъёма.

— Ты сдохнешь! — крикнул в спину солдат, в голосе отчаяние. — Зачем тебе туда? Сиди здесь, пока стены стоят!

Я остановился на секунду, положив руку на кольцо двери. Металл вибрировал под пальцами.

Зачем? Человеческая логика кричала, что нужно бежать, замуроваться и ждать.

Но логика Практика говорила другое — я создал нож, вложил часть себя и волю людей. Не могу прятаться в подвале, пока моя работа проходит главное испытание. Творец должен видеть, выдержит ли творение.

— Это моя работа, — бросил, не оборачиваясь, улыбнувшись сам себе.— Кто-то же должен проверить, хорошо ли я заточил нож.

Рванул дверь и шагнул в темноту башни.

Винтовая лестница встретила гулом, стены были толстыми, но не глушили звуки битвы, а резонировали с ними. Казалось, что я внутри гигантского колокола, по которому бьют кувалдой.

Сверху сыпалась каменная пыль, забивая глаза и нос. Бежал вверх, перепрыгивая через две ступени.

Вдох-выдох.

Внутренний огонь разгонял кровь. Мышцы налились силой — пятая ступень Закалки работала на пределе. Чувствовал, как ноги пружинят, толкая тело вверх с легкостью, недоступной обычному человеку.

Чем выше поднимался, тем страшнее становились звуки. К гулу ударов добавился визг и скрежет хитина о камень. Вой Матери Глубин теперь был громче и яростнее, а главное — ближе.

Вылетел на верхнюю площадку, распахнул дверь на крепостную стену и задохнулся от масштаба.

Ветер на высоте двадцати метров был таким, что мог сбить с ног. Метель хлестала горизонтально, но я этого почти не заметил. Вцепился в обледенелый зубец стены и посмотрел вниз — передо мной разворачивался конец света.

Я видел бури в горах, видел оползни, способные стереть деревню, видел пожары, пожирающие многоэтажки, но никогда не видел, чтобы горизонт шевелился. За кромкой обледенелого рва мира не существовало — вместо заснеженной равнины колыхалось море пульсирующей плоти.

Мать Глубин не была просто монстром, человеческое сознание отказывалось воспринимать её как единый организм — гигантская, бесформенная туша, заслоняющая полнеба, напоминала оживший вулкан, только вместо лавы из неё извергались щупальца.

Сотни. Тысячи.

Толстые, как стволы дубов, и тонкие, как хлысты — те извивались в метели, сплетаясь в клубок, от которого рябило в глазах. Скверна исходила от неё чёрным паром, смешиваясь с вьюгой, а у подножия этой горы сражались люди.

Я искал лица. В центре авангарда стоял Торгрим — глава клана Рудознатцев не выглядел дряхлым стариком — сгорбленная фигура выпрямилась, раздавшись вширь. Вокруг мужчина бушевала земля. Я помнил, что у него был Дар Огня, но сейчас он показывал нечто новое. Видел, как тот поднял руки и с силой опустил вниз.

Земля перед ним вздыбилась, из снега выстрелили каменные шипы высотой в два человеческих роста, пронзая волну тварей-падальщиков, а затем одним смертоносным ударом испустил по ним огонь — это сила стадии Пробуждения — фундаментальная мощь, от которой дрожали стены подо мной.

Рядом с ним бились другие — элита Охотников и Грифонов. Видел вспышки молний, видел стрелы, срывающиеся с луков. Мужчины творили невозможное, сдерживая натиск целого роя, но они лишь тянули время — были волнорезом, который неизбежно будет смыт.

Мать Глубин даже не замечала их усилий — её внимание было сосредоточено на другом. Тварь ревела, и в реве слышалась агония. Глубоко внутри, под слоями щупалец и плоти, пульсировало багрово-золотое сияние. Меч Барона всё ещё был там, застрявший в Ядре — жёг существо изнутри, заставляя эту гору плоти корчиться и ползти вперёд, чтобы уничтожить источник боли — наш замок.

И тут я увидел то, что искал — в хаосе битвы, среди грязи, крови и чёрной жижи, вспыхнула ослепительно-белая звезда — Йорн не бежал, а летел.