Чтение онлайн

Кивнул, хотя он этого не видел.

— Без всякой этой мути, без лишних слов, от которых голова болит. Просто… чисто. Мы на речку ходили. Сядем на берегу, она камушки в воду бросает, круги считает. А я сижу рядом, смотрю на нее, и так мне спокойно внутри, будто и нет никаких тварей, нет кровищи этой бесконечной.

Голос старого охотника стал мягче, исчезли хрипотца и бравада.

— Думал я… дурак старый, думал — может, и правда осесть? Домик поправить. Охотиться для своих, а не для Клана. Она ведь меня ждала. Я приезжал — а она у ворот стоит, будто чуяла.

— Что случилось? — спросил, уже догадываясь об ответе.

Руки Брока сжались.

— Люди Барона приехали, — выплюнул тот. — Тогда еще старый Ульрих жив был, но этими делами не он заправлял, а сынок — Конрад. Собирали девок по деревням в замок, в услужение. «Мобилизация рабочей силы», мать их.

— Она немая, — сказал я. — Какой от нее прок в служанках?

— Прок есть — принеси подай. Но им не для работы надо было, — Брок глянул исподлобья. — Для утех. Я слышал, что в замке болтают про Конрада — порченый он, парень. Любит… ломать. Особенно тех, кто ответить не может.

Почувствовал, как внутри шевельнулось Пламя — без Ци, просто эмоции. Образ молодого барона, трусливого и жестокого, всплыл в памяти.

— Ты не искал ее? — спросил я.

— Нет.

Ответ прозвучал резко.

— А чего искать? Чтоб найти? Чтоб узнать, что с ней этот выродок сделал? Или увидеть, как ее в ров выбросили, как куклу сломанную?

Брок покачал головой.

— Я и так знаю, и ты знаешь. Ни к чему душу рвать. Лучше помнить, как она у реки сидела. Живая.

Он тяжело вздохнул.

— Вот так, парень. Хотел бы я ту бабу в жены взять. Чего уж там… Хотел. — Мужик шмыгнул носом, возвращая привычную маску цинизма. — Да только жизнь — она такая штука — не все, чего хочешь, сбывается.

— Мне жаль, — сказал ему. Слова показались плоскими и ненужными, но других не было.

Брок фыркнул.

— Жаль ему… Оставь жалость для убогих. Я к тому говорю: довольствуйся тем, что есть, малец — вот дорога под колесами, вот снег, вот ты, я, дурень этот спит. Мы живы, мы на свободе. А что завтра будет — хрен его знает. Может, доберемся до твоей кузни у моря. А может, в нас патруль стрелами утыкает.

Я дернул вожжами, подгоняя Черныша, который начал сбавлять ход на подъеме.

— Так что радуйся, пока дышишь, и не загадывай. А рыжих… — он криво усмехнулся, но глаза остались грустными. — Рыжих мне хватило.

Туманная Лиса замолчала, словно дослушав его историю. Мы ехали дальше в наступающий день, и колеса повозки отмеряли версты прочь от могил прошлого.

Дни слились в бесконечную ленту под копытами Черныша. Время потеряло счет, превратившись в череду одинаковых действий: подъем, дорога, короткий привал, снова дорога, ночевка.

Но мир вокруг менялся. К исходу первого дня после перевала горы окончательно отступили — сменились пологими увалами. Лес отбежал от обочин, открывая простор. На дороге стали попадаться люди — одинокие сани с сеном, группа пилигримов в бурых рясах, бредущих по обочине. Смотрел на них, и внутри росло странное чувство: мы вырвались — действительно едем по землям, где люди не ждут каждый день смерти из-под земли.

На вторую ночь встали в густом ельнике. Костер горел ярко — дрова здесь были суше. Ульф храпел, укрывшись с головой. Брок клевал носом, привалившись к колесу. Я же, следуя привычке, попытался найти путь к силе. Встал в стойку «Тысячелетнего Вулкана» — ноги полусогнуты, спина прямая, дыхание — глубокое и размеренное. Закрыл глаза, пытаясь нащупать то место внизу живота, где раньше бушевал океан огня.

Тишина. Похоже на возвращение в дом, который покинули хозяева. Стены на месте, очаг есть, но холоден и темен. Искал искру, хоть малейший отклик тепла, но натыкался на молчание поврежденных каналов.

Перед глазами вспыхнуло окно:

[ДИАГНОСТИКА: Целостность меридианов — 32%]

[Регенерация за сутки: 0%]

[Статус: Стагнация. Активные техники невозможны.]

Выдохнул, разжимая кулаки.

На третий день въехали в небольшую деревню на перекрестке — полсотни добротных домов, обнесенных невысоким частоколом. «Три Дуба», гласила вывеска над постоялым двором.

Здесь было людно и шумно — пахло дымом, навозом и свежим хлебом. Люди не выглядели затравленными — мужики обсуждали цены на зерно и ярмарку в Соль-Арке, смеялись, курили трубки. Никто не говорил о Матери Глубин — для них война со Скверной была далекой сказкой, страшилкой для детей.

Мы остановились у лавки старьевщика.

— Сиди тихо, — буркнул Брок, спрыгивая с повозки. — И помни: ты — Арн, племянник мой непутевый, здоровяк — Грут, а я — дядюшка Горн.

— Понял, — кивнул я.

Торг был долгим — Брок ругался, размахивал руками, называл лавочника кровопийцей, но в итоге вернулся с тюком вещей.

— Грабеж средь бела дня! — ворчал мужик, кидая мне сверток. — Серебряный за это тряпье! В Оплоте за такие деньги можно было бы полкоровы купить!

Я развернул покупку. Шерстяная шапка, крепкие сапоги, подбитые мехом и добротные рукавицы, как раз мне по размеру.

— Спасибо, дядя Горн, — усмехнулся, примеряя обновку.

— Не паясничай, — огрызнулся мужик, но видел, что тот доволен. Мы растворялись в этом мире — становились обычными путниками, каких тысячи.

Четвертый день принес тревогу — на привале развернул бумажный пакетик с лекарством Ориана, и увидел, что на дне осталось порошка ровно на два раза.

— Кончается зелье-то? — заметил Брок.

— Почти.

Высыпал дозу на язык — знакомая горечь, но странное дело — страха остаться без поддержки алхимии не было. Прислушался к телу — холод, который мучил первые дни, отступил. Я сидел на ледяном ветру в расстегнутом тулупе и чувствовал себя комфортно.

[Анализ состояния]

[Пассивный эффект «Внутреннее Пламя»: Активен (минимальный режим).]

[Терморегуляция: Норма. Зависимость от препаратов снижена.]

Тело адаптировалось — помнило огонь. Даже с разрушенными каналами плоть, прошедшая пять ступеней Закалки, оставалась крепкой.

— Я в порядке, — сказал, сворачивая бумажку. — Выдержу.

Брок кивнул, но взгляд скользнул к нашему мешку с едой — там было куда хуже, чем с лекарством. Остатки хлеба можно было пересчитать по пальцам, а мяса на один укус.

— Зато жрать скоро будет нечего, — мрачно констатировал охотник. — Если Грут продолжит молотить как мельница, завтра будем кору грызть.