Чтение онлайн

Тент хлопнул, впуская волну ледяного воздуха и снежной пыли.

Я не вздрогнул — уже привык к манерам охотника. Брок всегда вваливался.

— Твою ж… — прохрипел мужик, отряхивая плечи от снега. — Морозит так, что яйца к порткам примерзают.

Он плюхнулся на мешки рядом со мной, потянул на себя одеяло. Пахло от него холодом, потом и спиртным — видимо, хлебнул у костра.

— Ты чего не спишь? — Брок кивнул на меч в моих руках. — Точишь железяки? Нахрена оно тебе — спал бы лучше, силы копил…

Я не ответил. Продолжил движение камнем. Охотник подождал, не дождался и сам себе ответил:

— Хотя чего я спрашиваю — ты ж у нас мастер, руки чешутся…

Мужик завозился, устраиваясь поудобнее. Натянул одеяло до ушей, поворочался и вздохнул.

Тишина. Только шорох камня о сталь и вой ветра снаружи.

— Застряли мы тут, малой, — бросил Брок в темноту. Голос уже не ворчливый, а усталый. — Хрен они нас пропустят. Приказ есть приказ — сам слышал.

— Знаю.

— Знаешь и точишь? — Он хмыкнул. — Толку-то…

Промолчал. Ещё одно движение. Ещё.

Брок замолк ненадолго. Я думал, уснёт — мужик умел вырубаться за минуту, как все опытные воины, но нет — охотник повернулся на бок, и голос его стал тише и серьёзнее.

— Слышь… Есть вариант.

Я замер на секунду. Потом продолжил.

— Какой?

— Оглушить.

Брок приподнялся на локте — в темноте блеснули цепкие глаза.

— Пятеро их и ни один не практик. Подкрадусь ночью, постучу по затылкам — аккуратно, без смертоубийства. Откроем ворота и ходу — к утру будем за Холмами, пока они очухаются.

Мужик говорил спокойно и деловито, как о привычной работе. Наверное, для него это и была привычная работа — решать проблемы силой.

Я остановился. Положил меч на колени.

— Нет.

— Чего — нет?

— Так не поступим.

Брок фыркнул:

— Это ещё почему? Они ж нас не пустят! А так — и живы будут, и мы свободны! Чисто, быстро, никаких следов…

— Они нас к костру пустили.

Мой голос прозвучал ровно, но твёрдо.

— Крышу над головой дали, когда могли выгнать в метель. Это не враги, Брок, а мужики, которые службу тянут. Такие же, как те, что стояли на стенах Замка, когда Тьма пришла.

Охотник молчал. Я продолжил:

— Если мы их ударим — станем такими же, как Конрад.

— Красиво говоришь, — процедил Брок, в голосе проскользнуло раздражение. — А когда Серые Плащи нас догонят, если вдруг Конрад на тебя все повесит? Тоже красиво помирать будешь?

— Найдём другой путь.

— Какой?

Не ответил, потому что не знал. Тишина повисла между нами, Брок смотрел на меня в темноте, и я чувствовал этот взгляд, даже не видя лица.

Потом охотник хмыкнул со смесью раздражения и чего-то ещё:

— Так и знал…

Откинулся на мешки, натягивая одеяло.

— Благородный ты, Арн, или как тебя там. Прямо как папаша твой.

Я замер. Слова ударили под дых, хотя в последнее время эмоции Кай не брали надо мной верх. Брок знал отца, они все знали Арвальда Медвежью Лапу — легенду Оплота, сильнейшего практика, который погиб при непонятных обстоятельствах.

«Благородный, как папаша.» — констатация факта с оттенком горечи. Мол, вот поэтому Арвальд и погиб — слишком благородный был. Слишком много думал о других и слишком мало о себе.

Я сжал рукоять камня, но ничего не сказал.

— Ладно, как хочешь… — Брок заворочался, устраиваясь поудобнее. — Посмотрим, куда нас твоё благородство заведёт…

Через минуту раздался тихий храп.

Я остался один. Клинок на коленях, камень в руке, тьма вокруг — движение камня по стали. Шорох. Ещё раз. Время шло. Первый меч был почти готов — лезвие блестело даже в темноте, свежая кромка отражала далёкий свет костра. Я проверил угол, провёл пальцем вдоль лезвия — острое, как надо.

Системное окно мигнуло перед глазами:

[Анализ объекта: Меч пехотный (Обычный ранг)]

[Качество: 27% -> 54%]

[Состояние: Хорошее. Режущая кромка восстановлена.]

[Дефекты устранены: Сколы (17 -> 0), коррозия нейтрализована]

Пятьдесят четыре процента — не идеал, но для полевых условий отлично. Десятник будет доволен, если это вообще что-то изменит. Отложил первый меч, потянулся за вторым и замер.

Звук пришёл издалека — еле слышный, растворившийся в метели. Потом громче и ближе.

Вой.

Не волчий — тот был бы низким и протяжным. Этот звук царапал уши, пробирал до костей, словно кто-то водил ржавым гвоздём по стеклу. И это был не один голос, а хор.

Брок поднялся — одним движением сбросил одеяло, и рука уже лежала на топоре.

— Слышал? — спросил я.

Охотник не ответил. Наклонил голову, прислушиваясь. Глаза сузились, губы беззвучно шевелились — считал.

— Пятнадцать… — пробормотал тот. — Может, двадцать голов. Серьёзная стая.

— Что это?

— Койоты Пустошей — твари с гор. Видать, Скверна и их погнала на равнины. Голодные, злые…

Снаружи раздались крики. Топот сапог, лязг железа, чей-то голос:

— К оружию! Все к оружию!

Тент рванулся в сторону — в проёме появилось лицо молодого стражника.

— Оружие! — заорал он. — Верните оружие немедля!

Я быстро собрал мечи — четыре клинка, один заточен, три нет.

За ним появился десятник. Вырос в проёме, как скала. Глаза метались, но голос был ровным:

— Мой меч.

Я протянул ему заточенный, а молодому отдал тупые. Десятник принял и замер. Вытащил клинок наполовину из ножен, в темноте лезвие блеснуло — острое, словно только что с наковальни. Мужик поднял взгляд — в глазах удивление, но времени на слова не было.

— Не высовывайтесь, — бросил десятник. — Звери опасные. Вас порвут в клочья.

Развернулся и побежал к своим.

Брок уже был на ногах — топор в руке, плечи расправлены. Охотник больше не притворялся — исчезла сутулость, исчез глуповатый взгляд. Остался воин.