Чтение онлайн

Звук шагов.

— Подними голову.

Голос Вальдара прозвучал над ухом. Открыл глаза — старик стоял надо мной, держа обеими руками глиняную плошку. Внутри — мутная жидкость цвета топлёного молока с голубоватыми разводами.

Попытался приподняться — шея не слушалась. Мышцы на мгновение отозвались, потом обмякли.

Рука Вальдара подхватила меня за затылок — пальцы жёсткие, как корни. Приподнял, не спрашивая разрешения.

— Пей, — сказал он. — Всё.

Край плошки коснулся губ. Жидкость была ледяной — обожгла язык. Горечь ударила по нёбу, за ней — волна мяты, сладковатой и тягучей.

Я сглотнул. Горло сжалось, пытаясь вытолкнуть обратно, но Вальдар надавил крепче, наклоняя плошку.

— Всё, — повторил он.

Вторая порция прошла легче. Третья — почти без сопротивления.

Старик убрал плошку, аккуратно опустил мою голову обратно на свёрнутую тряпку, заменявшую подушку.

Секунду ничего не происходило, а потом — волна. Ощущение было таким, словно внутрь залили жидкий лёд. Холод хлынул от горла вниз, растекаясь по груди, по животу. Я вздрогнул всем телом — рефлекс, неподконтрольный воле.

[Обнаружено: Введение антидота «Снежная Кровь»]

[Активный компонент: Эссенция «Снежного Вздоха» (концентрат)]

[Действие: Подавление нейротоксина «Холодный Паралич»]

[Нейтрализация: Начата…]

Холод изменился — перестал быть болезненным и стал направленным. Словно тысяча ледяных игл вошла в кровь и двинулась по сосудам, выискивая что-то. Левую руку пронзило, словно конечность, отключённая от сети, вдруг начала получать слабый сигнал.

Пальцы дрогнули.

[Нейтрализация: 12%]

[Распространение нейротоксина: 62% -> 58% (?)]

[Прогноз: Стабилизация через 2–3 часа]

[Полная нейтрализация: 18–24 часа (требуется отдых)]

Воздух вошёл в лёгкие свободнее — грудная клетка, до этого стянутая, расправилась. Головокружение отступило. Потолок перестал качаться и замер на месте.

Я выдохнул.

— Подействовало? — Хриплый и встревоженный голос Брока

Повернул голову — охотник сидел на корточках у стены, обхватив колени руками. Физиономия грязная, усы в пыли, на скуле — ссадина. Взгляд прикован ко мне.

— Да, — прохрипел в ответ. — Работает.

Горло саднило от горечи, но голос подчинялся — это уже много.

Брок шумно выдохнул, откинувшись затылком на стену.

— Ну слава предкам…

Вальдар сначала вымыл руки — медленно, тщательно, над лоханью в углу. Вытер полотенцем. Повесил на крючок. Только потом опустился на стул у стола и положил ладони перед собой.

— Ну, — сказал старик.

Одно слово, но в нём поместилось всё — и ожидание, и страх, и приказ.

Брок переглянулся со мной.

Я чуть приподнялся на локте — правая рука подчинялась, хоть и дрожала. Антидот работал, но телу нужно время. Кивнул охотнику: давай ты.

Усатый утёр рот тыльной стороной ладони и пересел на лавку напротив старика. Положил топор на стол.

— Значит, так, дед, — начал Брок — голос был ровным, без обычных завитушек. — Барьер мы залатали. Правый столп — руна «Мёртвый Замок». Мальчишка плеснул кислотой, мой кузнец вычистил, вытравил, а я залил энергией. Держит отлично.

Вальдар кивнул. Лицо — каменное.

— Цветок нашли на Сером Склоне под снегом, как ты и сказал. — Брок дёрнул подбородком в мою сторону. — Парень его углядел.

Пауза. Охотник почесал ус, собираясь с мыслями — его взгляд на секунду метнулся к старику, оценивая, и я видел, как Брок прикусил язык.

— Дальше — Курган, — продолжил он тише. — Мы дошли до него. Вход открыт, плита сдвинута. Внутри…

Брок запнулся. Это непривычно — видеть, как этот человек, который шутил, стоя по колено в мертвецах, вдруг не может подобрать слова.

— Внутри холод, — сказал охотник наконец. — Не мороз, а… другое. Ци Льда. Такая плотная, что кости трещат. Кузнец внутрь не полез — каналы у него дырявые, его бы заморозило насмерть. Пошёл я.

Он замолчал, разглядывая свои ладони.

— Я их нашёл, старик. Всех.

Пальцы Вальдара, лежавшие на столе, дрогнули едва заметно.

— Они там, — продолжил Брок, и теперь голос стал глуше. — Охотники. Шестеро. И… твой парень. Все живые, но…

Брок посмотрел Вальдару в глаза.

— Они заморожены, дед — вмёрзли в лёд. Не как в речке зимой — по-другому. Лёд этот голубой, светится изнутри. Они стоят там, как статуи. Глаза закрыты. Лица — белые, но не мёртвые. Мёртвые выглядят иначе.

Тишина навалилась на комнату.

Я слышал, как в углу на лавке сопит Ульф. Слышал, как потрескивает фитиль масляной лампы. Слышал стук собственного сердца — ровнее, чем час назад, но всё ещё быстрый.

Вальдар не шевелился — смотрел на охотника неподвижным, стеклянным взглядом. Морщины на его лице казались глубже — тени врезались в кожу, превращая лицо в маску из серого камня.

Охотник опёрся локтями о стол, и тут его взгляд скользнул ко мне. Уголок рта дёрнулся.

— Хорошо, что пацан мне посоветовал разогнать Ци по меридианам перед входом, иначе я бы сейчас стоял рядом с ними такой же ледяной, такой же красивый.

Он хмыкнул.

— Ну, может, не такой красивый — у меня усы замёрзли бы некрасиво.

Шутка повисла в воздухе, никем не подхваченная.

Вальдар молчал.

Огонь потрескивал в печи. Ульф всхрапнул на дальней лавке, перевернулся на бок — лавка скрипнула под его весом. Капля воды упала с потолочной балки в лоханку — звон разнёсся по комнате.

Я считал собственный пульс — десять ударов, двадцать, тридцать.

Старик сидел неподвижно. Руки, лежавшие на столе ладонями вниз, побелели — он вдавливал пальцы в дерево с такой силой, что доска скрипнула, но лицо оставалось каменным.

Наконец Вальдар моргнул.

— Барьер, — произнёс он ровным, сухим голосом. — Вы восстановили барьер. Вы даже не понимаете, что это значит. — Старик посмотрел сначала на Брока, потом на меня. — Три сотни лет эта земля стоит на семи столпах. Три сотни лет деревня живёт под их защитой. Когда руна просела — я думал, всё. Думал, что это конец для всех нас.