Чтение онлайн

Ульф шмыгнул носом, глядя на меня с недоверием, но потом кивнул серьёзно и обречённо.

— Невидимое одеяло… — повторил он. — Ульф намажет.

Он начал размазывать масло по щекам с таким видом, словно наносил на кожу яд, но делал это тщательно.

Я быстро растёр масло по своей шее и лицу. Знакомое, мерзкое ощущение — жирная плёнка мгновенно стянула кожу, забивая поры. Запах ударил в нос, вызывая позыв к рвоте, но подавил его. Сейчас эта вонь — запах жизни.

— Жди здесь, — бросил Ульфу, перехватывая тесак поудобнее. — Я быстро.

Снова подошёл к двери.

Второй выход дался тяжелее — каждый шаг к порогу требовал усилия воли.

Открыл дверь и выскользнул наружу.

Площадь встретила той же звенящей пустотой. Туман висел неподвижно, скрадывая углы домов. Холод пробрал до костей, просачиваясь сквозь куртку, но я не обращал внимания. Двигался медленно, перекатываясь с пятки на носок, как учил Брок. Левая нога немного волочилась, но я компенсировал это, перенося вес на правую. Тесак держал низко, готовый ударить снизу вверх, хотя понимал — это больше жест самоуспокоения.

Черныш стоял у коновязи, опустив голову — больше не бился, но мелкая дрожь пробегала по крупу волнами.

Когда подошёл ближе, конь вскинул голову — его ноздри раздулись, втягивая воздух, и он тут же шарахнулся в сторону, натянув повод. Глаза выкатились, показывая белки.

Он узнал мой силуэт, но запах… Для него я теперь пах не хозяином, а смертью и гнилью — тем самым, чего он боялся больше всего.

— Тш-ш-ш… — прошептал, останавливаясь в двух шагах. — Тихо, брат. Это я.

Я медленно протянул руку ладонью вверх без резких движений.

— Это я, дурень. Просто воняю. Свои.

Черныш всхрапнул, переступая копытами. Конь тянулся ко мне и одновременно отстранялся, раздираемый противоречием, но голос узнал. И, возможно, почувствовал под слоем масла знакомое тепло.

Конь позволил подойти. Я положил ладонь на его шею — под жёсткой шерстью мышцы были твёрдыми, как камень, и горячими — он действительно был как печь.

— Потерпи, — шепнул, выливая остатки масла на ладонь. — Сейчас станет противно, но это тебя спасёт.

Я начал втирать масло.

Действовал быстро, выбирая самые горячие зоны. Шея, там, где под тонкой кожей пульсирует ярёмная вена. Грудь — широкий развал мышц, за которым колотится огромное сердце. Внутренняя сторона бёдер.

Масла было мало. Я экономил, размазывая его тонким слоем, стараясь покрыть как можно большую площадь. Черныш вздрагивал от прикосновений холодной жижи, прядал ушами, но стоял смирно, словно понимал — это нужно.

«Не идеально, — думал, чувствуя, как жар животного пробивается сквозь масляную плёнку. — Это как накрыть костёр дырявой тряпкой, но должно сбить контур. Превратит чёткую цель в размытое пятно».

Закончив, вытер жирные руки о штаны.

— Всё, — выдохнул, глядя коню в глаз. — Теперь ты невидимка.

Черныш ткнулся мордой мне в плечо, оставив на куртке влажный след.

Я бросил быстрый взгляд на Холм. Там, в вышине, туман был гуще и темнее. Где-то там сейчас Брок и Вальдар. Может, они уже идут назад. А может…

«Не думать, — одёрнул себя. — Задача выполнена. Уходим».

Развернулся и двинулся обратно к дому — шёл быстрее, почти бежал, стараясь не шуметь, но инстинкт гнал в укрытие. Спину жгло ощущение чужого взгляда, хотя площадь была пуста.

В дверном проёме показалась голова Ульфа. Великан стоял, вжавшись плечом в косяк, и смотрел на меня через щель одним глазом. Увидев, что я иду, он распахнул дверь шире, и на его лице, перемазанном маслом, отразилось такое облегчение, словно я вернулся с того света.

Взбежал на крыльцо. Ноги гудели, сердце колотилось, но в груди разливалось тепло маленькой победы.

Я сделал это — конь защищён.

Шагнул к порогу, поднимая глаза на друга, и открыл рот, чтобы сказать:

— Всё хоро…

Слово застряло в горле, превратившись в сдавленный хрип.

Звук ударил по ушам раньше, чем успел понять, что происходит. Это был не ветер и не скрип дерева, а рык — в нём не было жизни, только механическая злоба.

А следом — стук.

БУМ.

Пауза.

БУМ.

Земля под ногами дрогнула. Ритм был знакомым до тошноты. Две ноги, одновременно вбивающиеся в мёрзлый грунт с силой парового молота.

Мои колени подогнулись сами собой — рефлекс тела, которое помнило этот звук по Холму. Правая рука взметнула тесак в защитную позицию.

За спиной Ульф издал звук, похожий на писк раздавленной мыши, и вжался в дверной косяк, перестав дышать.

Я резко обернулся к площади.

Туман искажал расстояние, глушил эхо. Сначала не понял, откуда идёт угроза — звук метался между домами, обманывая слух. Казалось, они везде.

А потом увидел его — из-за угла крайнего дома слева, разрывая серую дымку, вылетела фигура.

Это был не прыжок человека — тварь катапультировала себя в воздух, пролетая по пять метров за раз. Лохмотья погребальных пелен развевались за спиной, как рваные крылья. Серо-зелёная кожа, натянутая на череп, оскаленная пасть, полная гнилых зубов, и белые, пустые глаза, горящие голодом.

Цзянши.

«Слабый вроде бы, — мгновенно оценил мозг, переключаясь в режим анализа угрозы. — Движения дёрганые, координация нарушена. Один из тех, что сбежали».

Но даже этот «слабый» сейчас был для меня смертным приговором.

Мертвец приземлился на площади, выбив фонтан ледяной крошки, и тут же сгруппировался для нового рывка. Его голова дёрнулась, сканируя пространство.

Он не смотрел на меня, не смотрел на дом Вальдара — его цель была в центре.

Конь, почуяв тварь, рванулся на привязи так, что коновязь затрещала — встал на дыбы, бья передними копытами воздух.

Цзянши издал стрёкот — сухой щелчок зубами, и сорвался с места.

Видел все как в замедленной съёмке — тварь летела к коню. Когтистые лапы вытянуты вперёд, готовые вцепиться в горячую плоть, разорвать артерии, напиться живой Ци.

— Нет… — выдохнул я беззвучно.

Я стоял в пятнадцати метрах с тесаком, который дрожал в руке, с ногами, налитыми свинцом и не мог сделать ничего — физически не успевал. Даже если бы рванул сейчас, просто не добежал бы.

Мог только смотреть, как смерть летит к единственному существу, которое могло нас отсюда вывезти. Мертвец преодолел расстояние в два прыжка, но метров за десять до коня голова цзянши дёрнулась. Тварь словно потеряла цель, белые глаза скользнули по коню и… не зацепились.