Чтение онлайн

— Две минуты — слишком дорогое удовольствие. — Я взглянул наверх, на вспышки над Орлиным гнездом. — Дороже, чем вся наша зэн.

— Кстати, о зэн, — подхватила Майя. — Сейчас у тебя полная коробочка: 20 000 единиц. Нахождение в зоне излучения энергоядра не прошло даром. И мне кажется, не будет преступлением, если мы заберем хотя бы полтысячи на ускоренную регенерацию тканей.

Я усмехнулся и мысленно дал добро.

В следующий миг в боку разлилось приятное тепло, сглаживая жжение до терпимого фона. Голова чуть прояснилась. Шум воспоминаний монстра — чужие крики, рваные образы животных и людей, собранных в один кошмарный ком, — отступил в глубину и перестал всплывать перед глазами при каждом удобном случае.

За ухом сухо щёлкнуло — пришёл слабый, но устойчивый сигнал.

— Связь с Машей восстановлена, — пояснила Майя. — Основная часть стаи продолжает оставаться в низине. Время с момента падения щитов: двенадцать минут сорок две секунды.

Двенадцать минут. Слишком много. Как бы быстро я не несся по этим туннелям, но времени потерял катастрофически много. По-хорошему, я должен был бы уже быть внутри базы.

Я обхватил пальцами мех на шее Снега, подтянулся и запрыгнул к нему на спину. Тело отозвалось тупой болью, как старый дом, где просели все балки.

— Работаем, напарник, — сказал я, прижавшись к широкой мохнатой спине, чтобы минимизировать силуэт.

Снег дернул ухом, вскинул голову, втянул воздух и, следуя моей команде, плавно тронулся — сначала шагом, потом рысью, а дальше перешёл на стремительный, но ровный галоп.

Я активировал мутаген Хамуса. Прозрачное, чуть липкое ощущение сползло сверху вниз, как невидимая плёнка. Мир вокруг стал как будто чуть менее контрастным — контуры деревьев размылись, звёзды потускнели. Для стороннего наблюдателя мы абсолютно невидимы: лишь на миг могла проскочить легкая рябь по воздуху, да и то если знаешь, куда смотреть.

Серпантин к Орлиному гнезду представлял собой старую бетонку, когда-то чистую и ровную, а теперь покусанную временем, непогодой и гусеницами бронетехники. Снег летел по ней так, словно это ровная степь. Я чувствовал, как под нами глухо бухает земля, как на поворотах его заносит, как он ловко корректирует траекторию, балансируя всем телом.

Наверху гремела война.

Вспышки от разрывов то и дело прорезали склоны. Где-то высоко завыла сирена, сводя скулы противным, истеричным воем. Её тут же перебил глубокий басовой раскат — похоже, отработала какая-то из внутренних пушек базы. Взрыв рванул где-то над нами, осыпав дорогу крошкой бетона, и Снег инстинктивно присел, стараясь не сбиться с бешенного ритма.

— Спокойно, брат. — Я успокаивающе похлопал его по загривку. — Случайный снаряд. Нас тут пока никто не ждет.

Склон поднимался всё круче. Между стволами сосен уже проглядывали первые секции наружного периметра базы — бетонные стены, вросшие в скалу, металлические фермы, над которыми клубился сизый дым. Орлиное гнездо оправдывало свое имя: цитадель, вцепившаяся лапами в гребень горы. По ее стенам лупили хаотичные вспышки трассеров. Где-то справа ухнула тяжелая мина, и через долю секунды по склону покатился глухой, вязкий грохот обвала.

— Фиксирую перекрестный огонь, — сухо докладывала Майя. — Лесной сектор: наступление основных сил Красных Дьяволов. Восточный склон: мобильные группы неизвестной принадлежности. Вероятно, тоже люди Ивана.

— Решили тут без меня повеселиться? — буркнул я. — Не выйдет.

— Они не знают, что ты жив. Для многих из них ты всё ещё герой-камикадзе, навсегда сгинувший в штольне. Романтично.

Я хмыкнул. Логично. Безбашенные романтики на войне умирали в первую очередь, мне ли не знать.

До внешнего периметра мы домчались минут за пятнадцать. Вместо аккуратного КПП нас встретил горящий хаос. Разбитый БТР поперёк ворот, его башня развернута к лесу, ствол пулемёта оплавлен и загнут, как восковая свеча. Метрах в десяти от него валялся искалеченный труп в кибре Дозора, шлем сорван, лицо в копоти. Рядом с ним еще одно тело: черное, обгоревшее до неузнаваемости.

По стене, ближе к правому крылу, горела турель. Судя по характерному, рваному рисунку пробоин, её разобрали профессионалы с помощью какого-то неизвестного мне вида оружия. Похоже, здесь поработали спецназовцы Красных Дьяволов.

Снег сбросил ход до неторопливого шага и выбрал позицию побезопаснее. Я спрыгнул, приземлился в расколотый гравий и на секунду замер.

Снаружи никого.

Ни наших, ни дозоровцев. На секунду звуки боя затихли, оставив только вой ветра и треск горящего пластика. Ощущение было странное: будто на несколько мгновений в центр ада прорубили коридор тишины.

— Всё, напарник, — я обошёл Снега спереди, положил ладони на мощный лоб, заглянул в янтарные глаза. — Дальше я сам. Ты — здесь. Ждешь дальнейших приказов.

Он выдохнул прямо мне в лицо горячим, пахнущим кровью воздухом. Взгляд — тревожный, цепкий. Волк всегда чует настоящую опасность.

— Мари на связи, — напомнила Майя. — Сейчас или позже?

— Сейчас, — согласился я. — Потом не до этого будет.

Я мысленно ткнул в знакомый интерфейс. Где-то на дальнем конце невидимой нити ответил знакомый, чуть глуховатый голос Прохора, и следом — тонкий, натянутый, как струна, шёпот Маши.

— Алекс? — Она не смогла скрыть нервный надрыв в голосе. — Ты… ты выбрался?

— Выбрался, — коротко ответил я. — Жив. Ты как? Держишь стаю?

— Держим, — тут же своевольно вмешался Прохор. — Вся мохнатая орда цела и зла. Тень волнуется за своего белого кавалера. Иван…'

— Иван пусть пока волнуется за себя, — оборвал я. — Мари, слушай внимательно.

Я опёрся спиной о бок белого волка.

— Снег остаётся у внешнего периметра. За забор не лезет, в бой не суётся. Его задача — оставаться в резерве и не привлекать к себе внимания. Если со мной что-то случится берешь на себя командование Снегом.

Снег понимающе вытянул шею, словно понимал значение сказанного уже без помощи искина, а напрямую. Янтарные глаза на миг смягчились. Он тихо, почти неслышно, заскулил.

— Это… неправильно, — резко выдохнула Маша. — Он должен быть с тобой, мы должны…

— Вы должны жить, — жёстко отрезал я. — Мне нужен кто-то, кто вытащит меня или хотя бы доделает дело, если всё посыплется. Иван со своими планами идет лесом. У нас теперь свой расклад.

На пару мгновений в эфире повисла гнетущая тишина.