Чтение онлайн

Офонареть! Да у них тут и горячая вода есть! Сто лет полноценно под душем не мылся. В смысле, стоя на своих двоих. Я что-то благодарно пробурчал и быстро ретировался в душевую. Это была небольшая комнатка с привычной светящейся полусферой на потолке. Все здесь выглядело вполне обыденно: умывальник с небольшим зеркальцем, навесной деревянный ящичек сбоку, а в углу за небольшим бортиком прямоугольник душевой со стандартной лейкой, торчащей из стены. Стены обиты деревом, а пол выложен камнем. Особенно удивил абсолютно чистый и не воняющий сток.

Первым делом я подскочил к умывальнику и заглянул в зеркало. То, что я там увидел, было мало похоже на человека. Так-с, первым делом помыться, а потом уже верификация личности. Я улыбнулся своему чумазому отражению и, быстро скинув одежду, отправился в душ.

Расписывать то блаженство, которое я ощутил под теплыми чистыми струями не имеет смысла. Все равно донести не получится. Я даже чуть не забыл про слова Матвеича насчет воды. Если уж сказал, что можно не экономить, то лучше все-таки поберечь этот ценный ресурс. Так что, затолкав подальше возмущенное бурчание неудовлетворенного организма, я с огромным сожалением выключил воду и начал вытираться.

Ну а теперь можно и внешний вид оценить. Я подошел к умывальнику, вытер запотевшее зеркало и чуть не загоготал в голос. На меня смотрел зеленый юнец с несколько наивным взглядом. Молодое, без малейшего признака морщин лицо, покрытое небольшой щетиной, выглядело непривычно, но одновременно до боли знакомо.

Выходит, Майка не соврала, и их хваленая Система подарила мне не только силу, но еще и молодость. Охренеть! Я внимательно вгляделся в свое отражение.

Неужели в юности я выглядел так… по-идиотски? Усмехнувшись, я попытался состроить угрюмую мину, но вышло, если честно, не очень.

Короче, теперь все встало на свои места: и неприязнь Матвеича из-за моего вопиюще-панибратского отношения, и высокомерие Василия, который, похоже, на моем фоне считал себя невероятно крутым.

— Ну ты и влип, салага, — ухмыльнувшись, пробурчал я своему отражению. — Придется поучиться выглядеть по-взрослому. Может бороду опустить? — Я задумчиво поскреб свою щетину. — Да к черту все! Есть дела поважнее.

Я оторвался от своего отражения и облачился в Васькину одежду, которая действительно села на меня, как на родного.

— Ну вот, совсем другое дело! — Я улыбнулся своему отражению, аккуратно сложил грязную одежду и вышел вместе с ней из душевой.

Степан Матвеевич, увидев меня, удивленно усмехнулся.

— Да ты еще моложе, чем я думал. Лет-то тебе сколько?

— Сколько есть, все мои, — уклончиво ответил я. — Куда одежду положить? Я завтра постираю. Сейчас сил уже нет.

Матвеич иронично покачал головой, но допытываться дальше по поводу возраста не стал.

— Брось в корзину. Она там, в душевой, возле умывальника, — небрежно махнул он рукой.

Я заглянул обратно за дверь. И правда — корзина. Как это я ее не заметил? Положив в нее одежду, я вернулся в комнату.

И тут вдруг сверху лестницы, ведущей на второй этаж, раздался слабый, но очень удивленный девичий голосок:

— Пап, а это кто?

Я поднял взгляд и, признаться, слегка офигел. Голос, конечно же, принадлежал Маше, но вот увидел я перед собой совершенно не то, что ожидал. Вместо замызганной замухрышки на меня смотрела симпатичная девчушка лет восемнадцати с большими серо-зелеными глазами. Ее слегка вьющиеся черные волосы ниспадали на плечи, а под тонкой ночнушкой прогладывало вполне себе привлекательное тело. Бледное личико нисколько не портило, а напротив даже подчеркивало ее утонченную красоту.

— Мари? — не поверив своим глазам, спросил я.

— Алекс?! — воскликнула Маша и тут же ошарашенно присела на верхнюю ступеньку. — Обалдеть! Я думала, тебе лет тридцать, не меньше.

В это время Степан Матвеевич уже взлетел по ступенькам навстречу дочери.

— Милая, зачем же ты встала? Нельзя. Тебе отдых нужен. Пойдем. — Он помог дочери подняться на ноги и попытался увлечь ее за собой.

— Но па, это же Алекс! Мы с ним через такое прошли. Я стреляла из автомата! Как ты меня учил. Ну можно я здесь немного посижу? В спальне со скуки сдохнуть можно. — Маша торопливо сыпала фразами, пытаясь уговорить отца. — А ты в курсе, что у него есть свой гримлок? Огромный зверюга. Не ниже третьего круга.

И любящий отец конечно же сдался. Ничего не ответив насчет Снега, он помог ей спуститься на первый этаж и довел до дивана. Затем принес из комнаты подушку с одеялом и строго посмотрев на дочь, сказал не терпящим возражений тоном:

— Ложись. Иначе отведу в спальню.

Маша состроила недовольную мину, но перечить отцу на этот раз не посмела.

К этому моменту я успел переместиться за стол и с интересом наблюдал за происходящим. Маша то и дело кидала на меня заинтересованные взгляды, и это, похоже, очень напрягало ее отца. Он недовольно хмурился и, видимо, уже начинал жалеть, что пригласил меня погостить.

Вдруг рядом с прихожей скрипнула небольшая дверка, которую я уже давно приметил. Мне показалось, что она ведет в подвал, в чем я тут же и убедился. На пороге стоял краснолицый и вспотевший Василий.

— Бать, мясо и похлебка для гримлока готовы, — быстро выпалил он, не обратив внимания на предостерегающий жест отца.

Машка пулей вскочила с дивана.

— Гримлок? Здесь?! — не своим голосом завопила она.

Вот тут я уже вполне себе узнал свою звонкоголосую боевую подругу и даже не смог сдержать улыбку. В отличие от Степана Матвеевича, который сурово погрозил сыну и тут же обеспокоенно подскочил к Маше.

— Куда? Ну-ка обратно под одеяло! Ишь, чего удумала!

На этот раз он настойчиво сгреб Машу в охапку и уложил обратно на диван.

— Никуда твой гримлок не денется. Завтра сходишь и посмотришь. А сейчас надо лежать.

Ну па-а, — обиженно протянула Маша. — Я теперь все равно уснуть не смогу. Обалдеть! У нас во дворе настоящий живой гримлок. — И тут она вдруг осеклась и прислушалась. — А как же Сыч? Почему он молчит?

— Пришлось скормит ему пучок сонной травы, — бесхитростно пожал плечами Степан Матвеевич. — Иначе бы он нам покоя не дал. Завтра очухается.

Маша понятливо кивнула. Судя по ее реакции, она ничего плохого в этом не видела.

Я все это время с интересом наблюдал за Матвеичем. От меня не смогла укрыться промелькнувшая на его лице счастливая улыбка. Судя по всему, он был доволен необычной активностью дочери. Похоже, она шла на поправку гораздо быстрее, чем он ожидал.

— Давай-ка я все-таки сам тебя перевяжу, Алекс. — Степан принес из прихожей мазь с бинтом. — Как говорится, сам напортачил, сам и… ну ты понял. — И он щедро смазал мне рану содержимым склянки, а затем приступил к перевязке. Дом тут же наполнился запахам дегтя и ароматом каких-то трав.