Чтение онлайн

Глава семьи прохаживался перед строем, заложив руки за спину. Его глаза, похожие на тлеющие угли, сверлили каждого, кто смел шелохнуться.

— Запомните, — он говорил сухо, и каждое слово потрескивало, как горящее полено. — Сегодня великий день. Секта присылает за Каем наставника. Обычно за учениками внешнего круга прилетает практик третьей ступени, что считается средним рангом по меркам Секты, но даже его силы хватит, чтобы превратить всё наше поместье в кучку пепла за один вздох. Поэтому при его прилете стоять смирно. Смотреть в землю и дышать через раз.

Кай стоял в первом ряду, бледный и напряжённый. Рядом переминалась с ноги на ногу Лина, то и дело поправляя складки на платье.

— Отец, — тихо спросила Лина. — А если он не прилетит? Мы стоим уже три часа.

— Замолчи! — шикнул Глава. — Практики такого уровня не живут по нашему времени. Если почтенный старец решит прилететь через неделю, мы будем стоять здесь неделю.

Лина замолчала, но её недовольное сопение было слышно на весь двор.

Минуты потянулись, густые и липкие, как разогретый битум. Солнце ползло по небу с медленной неотвратимостью, а тени укоротились до крошечных лужиц под ногами. Мухи жужжали. Где-то за стеной поместья лаяла собака, и этот звук казался единственным доказательством того, что время ещё не остановилось.

Вскоре солнце перевалило через зенит, тени уменьшились до огрызков, когда все заметили точку в небе.

Точка росла слишком быстро.

Через несколько секунд она превратилась в силуэт, окутанный пламенем, и теперь было видно, что это человеческая фигура с крыльями. Огромными, метров десять-двенадцать в размахе, полыхающими оранжево-белым огнём, от которого воздух лопался с сухим треском.

Фигура спикировала к земле и аккуратно приземлилась в центре двора. Крылья мигнули и растаяли, осев на плечах невесомым маревом, которое истаяло в горячем воздухе.

По центру двора стояла женщина.

Огненно-рыжие волосы, волнами ниспадали по плечам и спине, отливая тем же оттенком, что и угасшие крылья. Лицо было молодым — на вид лет тридцать, может, чуть больше — с высокими скулами и полными губами, слегка изогнутыми в намёке на улыбку.

Шёлковое одеяние глубокого алого цвета облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб: высокую грудь, тонкую талию и такие манящие бёдра.

Один из молодых Саламандеров, тот что стоял сбоку от Кая, сглотнул. Да так громко, что в наступившей тишине это прозвучало как выстрел пробки игристого.

— Ничего себе… — прошептал он. — Это и есть наставник?

— Заткнись, — шикнула на него Лина, хотя сама не могла оторвать взгляд от её безупречной фигуры.

Брат собрался ответить ей колкостью, когда от женщины вдруг накатила волна.

Духовное давление обрушилось на двор, как кузнечный молот на наковальню. Слуги согнулись пополам. Молодые Саламандеры затряслись, Лина охнула и вцепилась в руку ближайшего старейшины. Даже старшие отступили на полшага, скрипнув зубами.

Воздух стал таким густым и горячим, что казалось, будто само пространство превратилось в раскалённую печь.

Глава Саламандер узнал эту силу — давление, которое не снилось практикам третьей ступени. А главное узнал клеймо на застёжке плаща, золотой символ в виде наковальни, объятой пламенем.

Его колени подогнулись сами.

— На колени! — рявкнул он так громко, что с ближайшей яблони посыпались плоды. — Все! Немедленно!

Семья повалилась, как подкошенная. Старейшины, молодёжь, слуги, все ткнулись лбами в горячий камень. Во дворе не осталось ни одной вертикальной фигуры, кроме самой гостьи.

Глава Саламандер, обычно всегда разговаривавший твердо, заговорил дрожащий голосом:

— Семья Саламандер приветствует… почтенную старейшину и заместителя главы Секты «Пылающий Горн».

Женщина приподняла бровь, будто услышала что-то забавное, но не настолько, чтобы улыбаться. Однако, давление исчезло так же резко, как появилось, словно кто-то задул свечу.

— Поднимайтесь, — она говорила негромко и бархатисто, но за этой мягкостью пряталась сталь. — Я не люблю, когда ползают.

Саламандеры начали подниматься, неуверенно, словно до конца не веря, что им разрешили.

Глава выпрямился первым. Мысли неслись галопом, спотыкаясь друг о друга. Это была не обычная старейшина, а заместитель патриарха, то есть по сути второй человек в секте. Практик, чью ступень он даже не мог определить, потому что разница между ними была такой же, как между свечкой и лесным пожаром.

Почему она здесь?

Ведь за учеником внутреннего двора не присылают практиков такого статуса. Это всё равно что за мешком муки отправить императрицу.

— Старейшина, — он откашлялся и указал на парадный вход, — для нас величайшая честь принимать вас в нашем скромном доме. Мы подготовили грандиозный банкет, а покои на втором этаже уже…

Женщина не дослушала.

Она подошла к одному из парадных кресел, расставленных во дворе для старейшин, и села, закинув ногу на ногу. Движение было небрежным и естественным, но у мужской половины Саламандеров одновременно пересохло в горле, потому что струящийся шёлк её одеяния скользнул по бедру, обнажая точёную лодыжку.

— Банкет не понадобится, — она откинулась на спинку, забарабанив длинными пальцами по подлокотнику. — Я не намерена тратить больше времени, чем необходимо, на такую мелочь. Где ученик?

Приветственная речь главы, отрепетированная трижды перед зеркалом, застряла в горле и тихо скончалась.

— Разумеется, — он повернулся к толпе юных практиков и кивнул.

Парень вышел из строя. Бледный, с побелевшими костяшками стиснутых кулаков, но с высоко поднятым подбородком. Воздух вокруг него дрожал чуть сильнее обычного. Он остановился в пяти шагах от кресла и поклонился, коротко и точно.

— Позвольте представить: Кай Саламандер, наследник семьи. Двадцать две звезды таланта, седьмой уровень Закалки Тела, полностью пробуждённая родословная Огненной Саламандры. Сильнейший представитель молодого поколения…

Старейшина скользнула по нему взглядом, как покупатель скользит по товару на прилавке: быстро, профессионально и без малейшего восторга.

— Собирай вещи, — бросила она. — Сейчас же полетим в секту.

— Прошу прощения, старейшина, — Кай заговорил тверже, чем можно было ожидать от восемнадцатилетнего юнца перед практиком, способным убить его одним мановением брови. — Можем ли мы отложить вылет до завтрашнего утра? У меня сегодня вечером есть одно незавершённое дело.