Чтение онлайн

– Простите, что прерываю, - заплетающимся языком пролепетала она, держа разведёнными испачканными в крови руки.
– Ким, на этом корабле есть уборная?

Вор древностей виновато потупился.

– Слева от машинного отделения, - указал он на узкую дверь возле лестничной площадки.
– Только горячей воды нет.

– Ну, разумеется, - без эмоций молвила Виктория и, осторожно ступая по хлюпающему полу, проследовала к указанному помещению. Тонкая неавтоматическая дверь со скрежетом проползла в проёме и закрылась.

Ким с Буном посмотрели друг на друга, и робот тут же взорвался возгласом:

– Открывай! Открывай, открывай! Хочу уже увидеть нашу кучу денег. Пусть и не такую большую, какую ожидали изначально, - грозно прикрыв окуляр, с укором проговорил он напарнику.

Кейс был опущен на пол, а его замки в разнобой защелкали, поддаваясь пальцам в омни-волокновых перчатках и магнитным полям робота. Когда звякнула последняя ручка, денежный кейс был шустро раскрыт, представив друзьям своё содержимое.

– Это-о...
– прогудел Бун, щуря окуляр.
– Это то, о чём я думаю?

Светодиоды, окружающие его око, потемнели. Ошеломлённый Ким тяжело сглотнул, протолкнув горький ком. Сквозь визор его глаза обречённо обшаривали переплетения проводов, пульсирующих капсул, горящих индикаторов и длинную белую канистру со значком атома на ней.

– Так точно, Бун... Это бомба.

Возле индикатора "ВЗВЕДЕНО" красовалась приклеенная записка: "Стоимость этой гиперпространственной ловушки - сто девяносто девять тысяч восемьсот кредитов. Сдача там же. Счастливого полёта".

Приподняв записку, они обнаружили пластиковую карточку номиналом в двести кредитов.

– С чувством юмора у кэпа всё в порядке...
– обречённо пробормотал Ким. Рука в перчатке гермокостюма содрала приклеенную бумажку вместе с кредитами. С хрустом сжав карточку в кулаке, Ким в гневе швырнул её в сторону кабины.

– Ты чего творишь?
– тотчас возник Бун, проводив окуляром улетевшие осколки.
– Это же деньги!

– Мертвецам деньги ни к чему...
– мрачно произнёс вор древностей и встал с окровавленного пола.

– Мы ещё живы! И ты посмотри! У этой бомбы таймера нет, ничего не пикает. Сто процентов она сработает с детонатора, а детонатор до нас не дотянет! Мы уже за десяток световых лет от крейсера.

– Это не такая бомба, Бун, - расхаживая туда-сюда, говорил Ким.
– Она связана с гиперпространством и рванёт, стоит нам выйти из него.

Обогнув кейс по кругу, шар завис над его электронной начинкой. Выпученный окуляр усердно прочёсывал каждый дюйм матово-бурого корпуса бомбы, каждый из проводков, разными цветами соединяющие индикаторы.

– А вдруг ты ошибся?
– спустя долгую напряжённую минуту молчания спросил он.

Ким лишь развёл руками, шлёпая сапогами по бордовым лужам, и на палубе вновь воцарился монотонный гул пульсолитовых двигателей.

– Была у нас на "Капраке" одна похожая. Капитан со штурманом всё нарадоваться ею не могли, ждали подходящего момента, дабы испробовать на каком-нибудь патрульном фрегате. От них-то и наслышался о ней. Говорили, в ней какая-то система, которая вытягивает антивещество из подпространства.

– Это плохо?
– Бун непонимающе моргнул окуляром.

– Сам подумай, мяч ты гравибольный!
– вспыхнул Ким.
– Мы состоим из вещества. Корабль состоит из вещества. Всё тут, куда ни плюнь, сплошное вещество, протоны, нейтроны, кварки-фигарки. А антивещество - это зеркальный аналог вещества. Знаешь, что происходит, когда они встречаются?
– Он наклонился к роботу, висящему над кейсом.

– Э-э-э...
– прогудел он, прищурившись.
– Бум?

– Пфф... бум... Произойдёт тоже, что и при прямом попадании по нам с главной пушки крейсера. Полная аннигиляция! Я бы посмотрел со стороны, напялив солнцезащитные очки поверх шлема. С радостью посмотрел бы. Но боюсь, мне придётся стать действующим звеном этого термоядерного фейерверка. Представь, что произойдёт - возле наших ног лежит бомба, для которой не важен размер её цели. Нужно только выйти из гипертуннеля. И всё.

С упорством оттолкнув дверь уборной, в коридор выбралась Виктория. Её ноги в рабочих сапогах осторожно ступали на не заляпанные участки пола, глаза всё так же старательно держались прямо. Когда она добралась до каюты, то остановилась, обратив внимание на притихших спутников.

– Всё хорошо?
– спросила она Кима.

– Ну...
– неясно протянул вор древностей. Бросил озадаченный взор к напарнику, мысленно вопрошая:

"Что людям говорят в таких случаях?"

Пару секунд они сверлили друг друга взглядами, после чего Бун вдруг резко повернулся к Виктории и весело изрёк:

– Всё замечательно! А что?

– Ничего, вы просто притихли ни с того ни с сего. Вот я и подумала...

– Всё нормально!
– перебил её шар.

Девушка пожала плечами.

– Ладно, как скажешь. Сколько нам осталось?
– беззаботно обратилась она к Киму, почёсывая ладонь.

– Два... с половиной... часа, - через силу выговорил вор. Хорошо, что Виктория не видела его лица, ибо на нём сейчас наверняка застыла смесь ужаса и безысходности.

– Здорово. Я хотела прилечь, никто ведь не против? Разбудите, как долетим? Столько всего за этот день навалилось. Так что я либо посплю, либо помру.
– Она поморщилась, прикрыла нос.
– Уф, и приберитесь, наконец! Они уже вонять начинают, - её голос дрогнул, когда взгляд случайно скользнул по телам в синих доспехах. Не став больше стоять в дверях, Виктория развернулась и закрылась в каюте.

– Ты почему ей сказал, что всё замечательно?
– тут же навалился с вопросом на напарника Ким.

– Потому что ты стоял и молчал, дешёвый актёришка! Что прикажешь, надо было говорить? У нас бомба и скоро от нас даже атомов не останется?

– По крайней мере... Знаешь, может это и к лучшему. Для неё всё закончится быстро. Без нервов и паники.

Окуляр робота сузился до тонкой светящейся щёлки.

– Ты что сдаёшься?

– Чего? Нет! Мы обезвредим её!

– Ага, а то я подумал, будто ты уже приготовился взрываться.

– А ты разве нет?
– поинтересовался Ким и уселся рядом с бомбой.
– Мы же в этом ни хрена не разбираемся. Советую приготовиться.

– Советую засунуть свои советы в задницу, - огрызнулся Бун и подлетел ближе к переплетению проводов.

Следующие пятнадцать минут они безрезультатно таращились в сложную, но довольно компактную систему их локального внутрикорабельного судного дня. Ни один индикатор не моргнул, подав слабый сигнал о возможности обезвреживания бомбы. Нигде ничего не пропищало и не загорелось сильнее. Наконец, когда Ким, закрыв глаза, раздражённо всплеснул руками, Бун произнёс: