Чтение онлайн

– Знаю, - крикнул Слудиг через плечо.
– Скоро нам придется позаботиться о собственной безопасности, независимо от того, найдем мы его или нет.

Бинабик кивнул, затем ударил себя рукой в грудь раз, второй, потом третий. Если только за ним не наблюдали его боги, никто не заметил этого жеста отчаяния.

Аббатство - недавняя арена страшного спектакля - стало тихим, засыпанным снегом склепом. Снежные сугробы скрыли большую часть того, что осталось от Схоуди и ее юных подопечных, но не все. Кантака на полет стрелы не соглашалась приблизиться к молчаливым стенам; Бинабик и Слудиг сами вошли во двор аббатства, чтобы убедиться, что среди неподвижных, укрытых белым саваном тел Саймона нет.

Отойдя от аббатства не меньше, чем на тысячу шагов, они остановились и постояли молча некоторое время, поочередно отхлебывая канканг из бурдюка и прислушиваясь к заунывному завыванию ветра. Кантака, видимо, необычайно довольная, что они уходят от этого места, принюхалась, прежде чем свернуться у ног Бинабика.

– Святой Эйдон, тролль, - сказал наконец Слудиг, - что за колдунья была эта Схоуди? Я ни с чем подобным никогда не встречался. Она что, из последователей Короля Бурь?

– Она и ей похожие действуют по желаниям Короля Бурь, с сознательностью или без. Она имеет власть, но кроме того имела желание сама становиться Властью. У нее имелось желание преображаться в маленькую королеву норнов с собственными подданными - это было ее стремление. Время войны и умирания приводит в мир новые силы. Старый порядок терпит изменение, а Схоуди и похожие ей желают оставлять воспоминание про себя.

– Я только благодарю Господа, что он все их гнездо уничтожил, до последнего щенка, - Слудиг передернулся и нахмурился.
– Ничего путного из этих ведьменышей получиться не могло бы.

Бинабик посмотрел на него с любопытством.

– Можно влиять на формирование невинных, как этих детей, но иногда случается так, что все можно исправлять. Я не питаю веры в окончательное зло, Слудиг.

– Да?
– риммерсман резко засмеялся.
– А как насчет твоего Короля Бурь? Что доброго мог бы ты сказать о таком выродке ада с его черной душой?

– Когда-то он любил свой народ больше, чем собственную жизнь, - тихо сказал Бинабик.

Солнце удивительно быстро пронеслось по мрачному небу. К тому времени, когда они снова остановились, спустились ранние сумерки. Они еще дважды покрыли расстояние между аббатством и той точкой в лесу, которую они наметили как крайнюю. Все их крики и стук по кустам и деревьями не дали результатов: Саймона так и не нашли, а теперь накатывалась темень, быстро приближалась пурга.

– Кровь Эйдона!
– сказал Слудиг с отвращением, затем потрепал по шее серую кобылу Саймона, привязанную к вьючным лошадям.
– Во всяком случае мы не потеряли этот чертов меч, - он указал на Торн, но не дотронулся до него. Там, где обертка размоталась, черный меч был виден, снежинки, опускаясь на его поверхность, соскальзывали, не в силах укрыть его белым одеялом, накрывшим все вокруг.
– Эго ставит нас в трудное положение. Если бы пропали и парень и меч, нам поневоле пришлось бы искать - другого выбора бы не было.

Бинабик поднял сердитые глаза.

– О каком выборе ты говаривашь?

– Мы же не можем бросить все ради этого парнишки, тролль? Я привязан к нему, видит Бог, но у нас есть долг перед принцем Джошуа. Ты и тебе подобные книгочеи твердят, что принцу Джошуа нужен этот клинок, или мы все обречены. Разве мы можем забыть об этом и заняться поисками мальчишки? Тогда мы окажемся еще глупее его, который был так глуп, что ухитрился потеряться.

– Саймон не глуп, - Бинабик надолго погрузил лицо в мех на шее Кантаки. И я питаю усталость от нарушения собственных клятв. Я клялся его охранять... Голос тролля был приглушен, но в нем ясно чувствовалось напряжение.

– Нам приходится делать трудный выбор, тролль, - идти против собственной воли.

Бинабик поднял голову. Обыкновенно мягкий взгляд его карих глаз вспыхнул.

– Не надо говаривать про выбирание и проповедывовать про трудности. Бери этот меч. На могиле у моего наставника я клялся хранить Саймона. У меня нет должности более великой важности.

– Ну, тогда ты глупее всех, - рявкнул Слудиг.
– Нас осталось всего двое, а мир вокруг замерзает. Ты пошлешь меня одного с мечом, который может спасти и твой народ, и мой? И это все для того, чтобы не нарушить клятву, данную мертвому учителю?

Бинабик выпрямился во весь рост. Глаза его наполнились злыми слезами.

– Прекрати говаривать о моей клятвенности, - прошипел он.
– Я не принимаю советов от бестолкового крухока!

Слудиг поднял руку в перчатке, как будто собираясь ударить маленького человека, потом посмотрел на свою дрожащую руку, повернулся и ушел с поляны.

Бинабик даже не взглянул, как он уходит, а продолжал гладить Кантаку. Слеза сбежала по его щеке и скрылась в мехе капюшона.

Прошли минуты полной тишины, даже ни одна птица не вскрикнула.

– Тролль?
– Слудиг стоял на краю поляны прямо за лошадьми. Бинабик не поднял головы.
– Знаешь, старина, - продолжал Слудиг, - ты должен выслушать меня, - риммерсман все еще держался на расстоянии, как незваный гость в ожидании, что его пригласят в дом.
– Когда-то, сразу после нашей первой встречи, я сказал тебе, что у тебя нет понятия чести. Я хотел пойти и убить Сторфота, тана Вественби, за то, что он оскорбил герцога Изгримнура. Ты сказал, чтобы я не ходил. Ты мне сказал, что мой господин Изгримнур дал мне поручение и что я не вправе ставить под угрозу выполнение этого задания, что это будет глупо, в этом не будет ничего героического или достойного.

Тролль продолжал механически гладить спину Кантаки.

– Бинабик, я знаю, что у тебя есть понятие чести. Ты знаешь, что и я такой же. Перед нами тяжелый выбор, но неправильно, когда союзники готовы драться и бросаться друг в друга оскорблениями, как камнями.

Тролль все еще не отвечал, но руки его оставили волчицу и легли на колени. Он долго сидел на корточках, опустив подбородок на грудь.

– В моем поведении была недостойность, Слудиг, - вымолвил он наконец.
– Ты имеешь справедливость, когда кидаешь в меня мои же собственные слова. Я прошу твоего прощения, хотя его не заслужил, - он обратил к риммерсману свое несчастное лицо. Слудиг ступил на поляну.

– Мы не можем вечно искать Саймона, - тихо сказал Слудиг.
– Это так: тут ни дружба, ни любовь ни при чем.

– Ты имеешь справедливость, - признал Бинабик. Он медленно потряс головой.
– Справедливость.
– Он поднялся и направился к бородатому солдату, протянув ему свою маленькую руку.
– Если можешь, в знак прощения моей глупости...

– Нечего прощать, - огромная ручища сжала ручку Бинабика, которая в ней совершенно исчезла.

На лиц тролля показалась усталая улыбка.

– Тогда я прошу об одной милости. Давай разложим здесь костер сегодня ночью и завтра ночью, и будем звать Саймона. Если никаких следов его мы не обнаружим, то послезавтра утром мы отправимся к Скале прощания. Иначе у меня будет такое чувствование, что я его бросил, не поискав как следует.

Слудиг согласно кивнул.

– Так будет справедливо. Теперь мы должны собрать хворост. Ночь скоро наступит.

– Да, и этот ледяной ветер не унимается, - заметив Бинабик, нахмурившись.
– Не повезет тем, кого ночь застала без крова над толовой.