Чтение онлайн

— Выпей, — велела она мягко. — Это поможет успокоить нервы.

Я послушно сделала несколько глотков, чувствуя, как теплая жидкость уносит с собой часть напряжения. Руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. Мозг начал работать более четко, отодвигая эмоции на второй план и включая режим решения проблемы.

Когда я допила чай и вернула чашку Грейс, мое лицо все еще было бледным, а глаза красноватыми, но я чувствовала себя более собранной. Достаточно собранной, чтобы идти к Элиану и делать то, что никогда раньше не делала: искренне просить прощения.

— Спасибо вам, — я посмотрела на четырех женщин, которые окружали меня заботой и участием. Потом направилась к двери, но у порога обернулась.

— Где сейчас Элиан? Он в своих покоях?

Марта кивнула.

— Да. После вашей ссоры он не выходит.

Значит, ему так же плохо, как и мне. Может быть, даже хуже, потому что для него любой конфликт, любое нарушение его тщательно выстроенного порядка было настоящей пыткой.

А я устроила ему не просто конфликт. Я бросила в лицо обвинения, нагрубила...

Я вышла из кухни и направилась через бесконечные белые коридоры к восточной башне. Винтовая лестница, ведущая к покоям Элиана, казалась бесконечной. Каждая ступень отдавалась эхом в тишине, а мое сердце колотилось так сильно, что я боялась, будто оно сейчас вырвется из груди. Ладони вспотели, и я вытерла их о ткань платья, оставляя влажные следы на темно-синем шелке.

Боже, когда я в последний раз так нервничала? На первом большом интервью? Когда запускала свой проект? Нет, даже тогда не было так страшно. Потому что тогда я рисковала только своей карьерой и репутацией. А сейчас я рискую чем-то гораздо более важным. Чем-то, чего я даже не понимала, пока не оказалась на грани потери.

Наконец я добралась до массивной двери из темного дерева с серебряными узорами, изображающими переплетенных драконов. Обычно эти драконы казались мне просто красивым декоративным элементом, но сейчас они выглядели почти живыми в мерцающем свете магических ламп, словно охраняли вход в святилище своего хозяина.

Я подняла руку, чтобы постучать, и замерла. Что я скажу? Как начать разговор? "Привет, дракоша, извини, что я случайно помогла твоему врагу собрать компромат на тебя, чтобы он мог отобрать твои земли и уничтожить твою жизнь"? Звучит просто отлично.

Нет, надо просто сказать правду. Без оправданий, без попыток выгородить себя. Просто честно признаться во всем и надеяться, что он не превратится в дракона и не сожрет меня на месте. Хотя, учитывая масштаб моего предательства, я бы его поняла.

Я постучала в дверь.

Тишина.

Я ждала, считая секунды. Десять. Двадцать. Тридцать. Может быть, он не услышал? Или не хочет отвечать?

— Элиан, — я позвала тихо. — Это я. Вика. Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста.

Еще несколько секунд тишины, и потом я услышала шаги. Потом щелкнул замок, и дверь приоткрылась.

Элиан стоял на пороге, и вид у него был... Мягко говоря, ужасный. Я впервые видела его в таком неопрятном виде. На лице застыло выражение усталости, смешанной с настороженностью.

— Вика, — его голос был хриплым. — Я не думал, что ты придешь.

— Можно войти? — я спросила тихо, стараясь не смотреть на расстегнутый ворот его рубашки, через который виднелись ключицы и край крепкой, мускулистой груди. Не сейчас, Вика. Не время отвлекаться на то, как чертовски притягательно он выглядит даже в таком растрепанном виде.

Элиан колебался секунду, а потом отступил, пропуская меня внутрь.

Его комната была в беспорядки, по крайней мере, по его стандартам. Книги на столе лежали не стопкой, а разбросанными, словно он листал их и бросал, не находя того, что искал. Кресло у камина было придвинуто слишком близко к огню, нарушая идеальную симметрию комнаты. На подоконнике стояла недопитая чашка с каким-то напитком, и это было настолько не в духе Элиана, что я поняла: ему действительно было очень плохо.

Раньше здесь не было ни одной лишней детали, ни одного предмета не на своем месте. А сейчас его убежище выглядело так, словно в нем бушевал ураган.

И этот ураган — я. Я ворвалась в его жизнь и разрушила весь его тщательно выстроенный порядок.

Элиан закрыл дверь и прошел к камину, оставляя между нами безопасное расстояние. Он скрестил руки на груди, и я поняла, что он ждет, когда я начну говорить. Но в то же время боится услышать то, что я скажу.

Я глубоко вдохнула, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

— Элиан, я... — голос предательски дрогнул, и я остановилась, закусив губу. Нет, нет, нельзя снова расплакаться. Нужно сказать все четко и внятно. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. И извиниться. Хотя я знаю, что мои извинения не покроют и десятой доли того, что я натворила.

Он нахмурился, в его серых глазах промелькнуло беспокойство.

— О чем ты говоришь?

— О Вальтере, — я заставила себя смотреть ему в глаза, хотя мне хотелось убежать и спрятаться. — О моих трансляциях. О том, что я была полной идиоткой и позволила манипулировать собой.

И я рассказала ему все. О том, как Вальтер вошел в контакт со мной, как обхаживал комплиментами и обещаниями, как я встречалась с ним на ярмарке. О том, что Марта показала мне записи: разоренные деревни, жестокость Вальтера, его план захватить Долину Безмятежности, используя мои трансляции как доказательство того, что Элиан непригоден к управлению.

С каждым словом лицо Элиана становилось все более напряженным, челюсть сжималась, а в глазах появлялось что-то опасное — тот самый драконий огонь, который я видела во время его срыва.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина, тяжелая и давящая, словно перед грозой. Элиан стоял, глядя в огонь, и я не могла понять, что происходит у него в голове. Злится ли он? Готовится ли превратиться в дракона и разнести башню вместе со мной?

Я ждала, чувствуя, как каждая секунда тянется мучительно долго. В камине потрескивали дрова, где-то снаружи завывал ветер, а я стояла посреди его покоев и ждала приговора.

— Я знал, — наконец произнес он тихо, не поворачиваясь ко мне. — Про Вальтера. Про его планы. Не в деталях, но достаточно, чтобы понимать, что он хочет мои земли.

Я моргнула, не веря своим ушам.

— Ты знал? И ничего не сказал мне?

Элиан наконец повернулся ко мне.

— Что я должен был сказать, Вика? — в его голосе не было гнева, только какая-то бесконечная печаль. — Что ты должна перестать вести трансляции, потому что я боюсь, что они будут использованы против меня? Это звучало бы как параноидальный бред психованного затворника. Именно так ты бы это и восприняла.