Чтение онлайн

— Не волнуйся, Арин, все будет хорошо. Ты ведь не в первый раз оставляешь Никитку у нас.

— Просто вы слишком его балуете, — вздыхаю я.

— А кого нам еще баловать, как не внука? — удивляется мать.

— Ну, конечно… — бросаю на маму укоризненный взгляд.

— Все будет хорошо, дочка, — спокойно повторяет она, вытирая руки о фартук. — Иди с Богом. Я сейчас кашу доварю, Никиту накормлю, а ты не опаздывай — такси уже ждет.

Выхожу из дома и словно опору теряю. С тяжелым сердцем опускаюсь на заднее сиденье такси.

— Здравствуйте, в перинатальный центр «Фемина», пожалуйста.

Заглянув в телефон, поспешно называю адрес и сразу же погружаюсь в свои мысли.

Даже не знаю, удастся мне что-либо выяснить, но попытаться стоит. Я должна доказать мужу свою невиновность. Вот только зачем? Зачем мне что-нибудь Марату доказывать? Его доверие ко мне уже утрачено.

Когда любишь по-настоящему, не сомневаешься в любимом человеке.

Любил ли меня Марат?

Этот вопрос вызывает невыносимую боль в сердце, на глаза наворачиваются слезы. Вспоминаю его жестокую пощечину и едкие слова, и мир снова рушится. Я снова разбиваюсь на осколки.

А как же Никита?

Как подобрать слова для сына, чтобы объяснить, почему мы с его отцом больше не вместе?

Он ведь не поймет. Будет скучать по папе, требовать с ним встречи.

Как Марат смог так резко оборвать свою связь с сыном? В один миг перечеркнуть всю свою любовь к нашему мальчику? Мы же так ждали его рождения, и когда появился наследник, Филатов был вне себя от счастья. И вдруг: «Забирай своего ублюдка и вали отсюда нахрен.… Ты мне больше не жена…»

— Девушка, мы приехали, — голос водителя возвращает меня к жестокой действительности. Я поспешно смахиваю слезы, оплачиваю проезд и, поблагодарив мужчину за услугу, выхожу из машины.

Яркое февральское солнце слепит глаза. Щурюсь, рассматривая тот самый перинатальный центр, где я впервые прижала к себе долгожданного ребенка.

Сердце, как прежде, начинает яростно колотиться в груди.

Колеблюсь всего секунду, но тут же ледяная волна злости и боли пронзает меня до самого сердца. Чья-то беспечность стоила моему сыну отца, а мне — любимого мужа. И я не собираюсь прощать эту ужасную ошибку. Виновный понесет наказание за свои действия, ответит за то, что разрушил наши жизни.

Взлетев по ступенькам, я рывком распахиваю дверь и влетаю внутрь, не обращая внимания на удивленные взгляды персонала. Сердце грохочет в ушах, ноги сами несут меня на нужный этаж. Все на автомате. Мимо ресепшен — к заветной двери.

— Туда нельзя! У доктора пациентка! — бросает в спину медсестра.

Плевать!

У меня вопрос жизни и смерти.

У меня эта самая жизнь сломалась.

Превратилась в кромешный ад!

— Девушка, немедленно остановитесь, иначе я вынуждена буду вызвать охрану!

Не обращая внимание на предупреждение и присутствующих здесь пациенток, стучусь в дверь, а следом с грохотом распахиваю ее настежь. Врываюсь в кабинет и, не сдержав в себе раздражение, выплескиваю его на ошеломленную работницу ресепшена:

— Я вам не «девушка»! Я бывшая клиентка вашей клиники! Можете вызывать хоть всю вашу охрану! Я закрою эту богадельню! За халатность и ошибку при проведении ЭКО я подам на вас в суд! Вы! Вы мне всю жизнь сломали! — припечатываю доктора, сидящего за столом, взглядом, полным отчаяния и гнева.

Первое ощущение — что-то не так.

Я помню, меня вела репродуктолог — Каминская Лина Аркадьевна.

Где она? Перевелась? Уволилась?

К кому теперь обращаться?

— Вы теперь здесь главный? — уточняю, на мгновение теряясь под изумленным взглядом мужчины.

Под медицинской шапочкой слишком знакомые черты.

— Я, — твердо отвечает доктор, вставая из-за стола.

Вытащив из ксерокса бумаги, передает их молоденькой девушке, которая не менее удивленно пялится на меня.

— Я перезвоню, — говорит он ей слишком знакомым голосом, от которого по спине бегут мурашки.

Черт… Откуда я его знаю?

— Хорошо, — выхватив у него листы, девушка поспешно уходит.

— Руднев Давид Артурович, — представляется доктор, закрыв за пациенткой дверь. У меня мгновенно случается внутренний сбой когнитивных систем.

Не может этого быть….

Смотрю на мужчину во все глаза и поражаюсь.

— Постарайтесь спокойно объяснить, что случилось и чем я могу вам помочь, — добавляет он мирным тоном, перехватывая мой растерянный взгляд.

— Вы? — вырывается у меня сипло.

С трудом сглатываю образовавшийся в горле ком и, не в силах устоять на ногах, по инерции опускаюсь на ближайший стул, чтобы не осесть прямо у его ног от нахлынувшего шока.

— Здравствуйте, Арина. — Голос мужчины ровный, в нем, в отличие от моего, ни капли эмоций. — У вас новая проблема, и вы решили снова поделиться ею со мной?

— Что значит «снова»?

С силой сжав ремешки сумки, резко поднимаю голову.

Доктор возвышается рядом, пристально смотрит сверху вниз. Высокий и мощный, как утес. Его хирургический костюм небесно-голубого цвета сидит на нем идеально, ткань безупречно выглажена, подчеркивает каждую мышцу на руках и бедрах, а взгляд…

Боже, он холоден и внимателен и это волнует до дрожи.

— Здравствуйте, Дава.… — вылетает автоматически, и я тут же себя поправляю: — Давид Артурович.

Нахмурившись, мужчина опирается бедрами на стол, скрещивает руки на груди и склоняет голову, уголки губ едва заметно дергаются.

— В совпадения, Арина, я не верю. Как вы меня нашли?

От подобного нахальства у меня пересыхает во рту. Я нервно сглатываю, резко выпрямляясь на стуле. В попытке оправдаться, щеки вспыхивают жаром.

— Я вас не искала, Давид Артурович. То есть, лично вас я не искала. Зачем мне это?

Руднев отрывает бедра от столешницы и медленно обходит стол, останавливаясь напротив меня.

— И все же вы здесь, — говорит он, слегка навалившись на стол ладонями. Его орехового цвета глаза прожигают меня насквозь. — Делаете вид, что не помните меня, хотя мы виделись всего десять часов назад, прошлой ночью.

Мои брови взлетают вверх, в груди вспыхивает раздражение:

— Вы издеваетесь?