Чтение онлайн

– Я пыталась заставить вас понять, какой ущерб наносит ваша винокурня Сент-Джайлзу и беднякам, живущим здесь. Как друг…

Он расхохотался, не дав ей договорить:

– Да ну? Как друг, что, вы считаете, должно было случиться, когда вы привели меня сюда? Что я посмотрю на этих маленьких девочек и меня что-то осенит? Что я отдам все свое добро беднякам и подамся в монахи? Послушайте, и послушайте меня внимательно, миледи: мне нравится быть тем, кто я есть, и заниматься тем, чем я занимаюсь. Я не кающийся грешник, я перегоняю джин. И не думайте, что вы или кто-нибудь еще сможет меня изменить… даже если я захотел бы измениться.

Геро сжала зубы, склонила голову и молча смотрела на него. Она разозлилась не меньше, чем он.

Ее молчание его раздражало.

– Что скажете?

– Вы, милорд, не настолько безрассудны и не настолько порочны, как хотите заставить меня поверить.

– Господи, о чем вы тут лепечете?

– О вашей репутации. – Геро взмахнула рукой. – О вашем распутстве. Вы позволили всему Лондону думать, будто вы покинули Кембридж из-за какой-то глупой прихоти, когда на самом деле вы ушли из университета, чтобы помочь семье. Вы заставляете других поверить, что ведете жизнь распутника, которому на все наплевать, а в это время вы работаете ради спасения семьи.

Гриффин саркастически рассмеялся:

– Если вы помните, я занимался любовью с замужней женщиной, когда мы с вами встретились.

Геро представила себе эту сцену и рассердилась еще сильнее.

– Я никогда не говорила, что вы безупречны. Просто вы не столь ужасны, как позволяете считать другим.

– Неужели это так?

Она вскинула подбородок и прямо посмотрела ему в глаза.

– Да.

У него на губах появилась гадкая усмешка.

– А как насчет покойной жены моего дорогого брата?

Сердце у Геро часто заколотилось. От его злобного настроения воздух в узкой карете раскалился.

– А что произошло с ней?

– Всем известно, что я соблазнил ее прямо под носом брата, и, если бы она не умерла при родах вместе с ребенком, я, несомненно, стал бы отцом будущего наследника титула.

– А вы им были? – тихо спросила Геро.

– Был кем?

– Тем, кто сделал это. Сделал то, в чем все кругом и ваш собственный брат вас обвиняют.

Его взгляд, дикий и горький, потряс ее. Геро, затаив дыхание, ждала ответа. Он медленно покачал головой:

– Видит бог, нет.

Она наклонилась к нему:

– Тогда почему вы позволили всем поверить в такую отвратительную ложь? Зачем казаться хуже, чем вы есть?

– Я не… – начал было он, но она еще не закончила свой допрос.

– Почему? – с горячностью потребовала она ответа. – Зачем вы продолжаете перегонять этот ужасный джин? Рединг, вы способны на что-то лучшее, чем это занятие.

– Да кто дал вам право судить меня? – Его голос звучал глухо и грозно. – О, я совсем забыл: вы считаете себя добродетельнее всех нас, простых смертных. Вы же леди Совершенство, третейский судья чужих грехов, неподкупная дева, холодная как могильный гранит в январе.

Она чуть не задохнулась. Неужели он видит ее именно такой? Холодной, благонравной девой?

– Как вы смеете? – прошептала она, и глаза у нее наполнились слезами.

Глаза затуманились, и она не заметила, как он протянул к ней руки, и она вдруг оказалась распростертой у него на коленях.

– Черт подери! Я смею, – пробормотал он, – потому что я злобный и самовлюбленный эгоист. Смею, потому что вы такая, какая есть, а я такой, какой я есть. Смею, потому что не могу ничего с собой поделать. Я слишком долго жил без хлеба или вина, еле ползал в отчаянии по безлюдной, бесплодной пустыне, а вы, моя милая леди Совершенство, вы – манна небесная, посланная мне.

Его горячие губы прижались к ее губам. Господи, как же ей не хватало его поцелуев! Она ждала, что он не будет с ней церемониться, но, как ни странно, он коснулся ее… нежно. Очень нежно. Он облизал уголки ее губ, а потом попросил:

– Откройте рот.

Геро разомкнула губы. Гриффин наклонил к ней лицо и просунул язык ей в рот. Небритый подбородок царапал ей кожу, но ей было все равно. Она… сосала его язык, словно это было самое что ни на есть сладкое лакомство.

– Позвольте мне, – снова прошептал он, и она ощутила его широкую ладонь у себя на голой коже прямо под шеей.

Гриффин гладил ее так, как ласкают котенка – осторожно, но умело. Его ладонь спустилась ниже. Все ее чувства сосредоточились на этой руке, на пальцах, которые приближались к соску. Грудь у нее отяжелела, она замерла в предвкушении… Сейчас он коснется напрягшегося соска! Вдруг он легонько прикусил ее нижнюю губу и – о, блаженство! – его пальцы проскользнули внутрь лифа.

Геро выдохнула, чувствуя его горячую руку. Он зажал кончик затвердевшего соска между большим и указательным пальцами, а у нее что-то дернулось между бедер. Она застонала.

– Тише, – пробормотал он. – Позвольте мне… – И спустил лиф вниз, обнажив один сосок. Потом, бормоча, стал развязывать шнурки на лифе, чтобы ослабить корсет. И вот уже обе ее груди оказались в длинных, загорелых пальцах.

– Сладкая, нежная… – продолжал бормотать он. – Позвольте мне…

Зеленые глаза лихорадочно блестели… как у демона. И она согласно кивнула.

И тогда его рот оказался там, где ни один мужчина никогда ее не касался. Язык облизывал обнаженные соски. Геро понятия не имела, что это место у нее такое чувствительное. Он взял кончик в рот – нежно, осторожно, – и она вздрогнула. Он нажал языком сильнее. И ощущение сделалось невыносимо приятным, почти болезненно приятным. Она, как в тумане, опустила глаза и увидела его белый парик. То, что между ними происходит… такое интимное, – нельзя делать в карете… в одежде. Ей захотелось тоже коснуться его, а парик мешал. Она стянула парик с его головы и отбросила в сторону на сиденье.

Волосы у Гриффина были темные, густые и похожие на мех. Геро запустила пальцы ему в волосы – они оказались на удивление мягкими. Он пощипывал ей один сосок большим и указательным пальцами, припав ртом к другому. У нее внутри разгорался огонь.

– Дотроньтесь до меня, – прошептал он.

– Я… я трогаю, – запинаясь, ответила она.

Геро открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее.

– Не здесь, – сказал он, взял ее руку и просунул между ними. Юбки платья скрывали его колени, он тянул ее ладонь вниз, а свободной рукой что-то делал у нее под юбками. И вдруг – совершенно неожиданно – она дотронулась до его голого тела.

Геро посмотрела ему в глаза.

Он улыбался, глядя на ее обнаженную грудь, но то, что она держала в своих пальцах, было в сотни раз более интимное.

– Вы чувствуете меня? – выдохнул он.

Она облизала губы, не отводя взгляда от его зеленых глаз.

– Да.

– Погладьте меня. Пожалуйста.

Геро сжала пальцы, ощущая горячую плоть, такую твердую… Неужели это принадлежит человеку? Он положил свою ладонь сверху, показывая, как обхватить его член и медленно водить по нему пальцами. Она погладила гладкую головку. Гриффин охнул, словно от боли, потом схватил ее руку и стал снова водить по своему члену, который показался ей намного длиннее и больше, чем она могла себе представить.