Чтение онлайн

— И вы ушли из университета, чтобы заниматься финансовыми делами семьи? — с недоверием спросила Геро.

В ответ Рединг лишь раскинул руки.

— Но почему вы? Разве не Томас должен был найти управляющего финансовыми делами?

— Первое, — он загнул длинный палец, — мы не могли себе позволить такого управляющего. И второе — у Томаса нет способностей к ведению финансовых дел, как и у нашего дорогого покойного отца. После его смерти Томас за неделю спустил все, что у нас оставалось.

— А деньги, — это то, чем умеете заниматься вы, — медленно произнесла Геро. — Именно в этом вы пытались меня убедить, предлагая деньги взаймы.

Гриффин кивнул:

— Благодарение богу, моя мать довольно скоро поняла, что собой представляет Томас. У нее было собственное небольшое состояние, которое она скрыла от отца. Первый год или около того мы жили на эти деньги, пока винокурня не начала приносить доход.

Упоминание о винокурне вернуло Геро к началу разговора.

— Но… перегонка джина? Почему вы занялись этим, а не чем-то еще?

Гриффин наклонился, положив руки на колени.

— Вы должны понять следующее. Когда я приехал домой из Кембриджа, моя мать была убита горем и совершенно без сил. Половину фамильной мебели продали, чтобы оплатить отцовские долги, кредиторы заявлялись днем и ночью, а Томас скулил по поводу того, как замечательно было бы купить новую карету с золотой отделкой. Наступила осень, и все, что у меня осталось, это сгнивший от сырости урожай зерна. Я мог бы продать зерно маклеру, который, в свою очередь, перепродал бы его перегонщику джина. Тогда я подумал: зачем терять доход? Я купил у одного мошенника старую винокурню, заплатил ему сверх цены за то, что он научит меня, как это делается.

Гриффин снова откинулся на спинку сиденья и пожал плечами:

— Через два года мы смогли позволить себе светский сезон для Каро.

— А Мэндевилл? — осторожно спросила Геро. — Он знает, чем вы занимаетесь, чтобы обеспечить семью?

— Не бойтесь, — с циничной усмешкой ответил Рединг. — У вашего жениха руки чистые. Томаса волнуют более благородные вопросы, чем то, откуда берутся деньги на жизнь. Его интересы распространяются на парламент и тому подобное, а не на кредиторов.

— Но… — Геро сдвинула брови, стараясь понять, — он же должен иметь хоть какое-то представление о том, откуда поступают деньги. Разве он никогда не интересовался этим?

— Нет. — Рединг пожал плечами. — Возможно, ему это и приходит в голову, но даже если и так, он никогда не говорил со мной на подобные темы.

— А вы никогда не пробовали объясниться?

— Нет.

Взволнованная, Геро уставилась себе на руки. То, каким способом Рединг добывал деньги, отвратительно, но что сказать о человеке, который живет в роскоши, не интересуясь тем, откуда он ее получает? Выходит, Мэндевилл заслуживает осуждения не меньше Рединга? А возможно, даже больше — он имеет все блага, и при этом душераздирающие последствия торговли джином его не касаются. Она знала, как назвать такого человека.

Трусом.

Геро отбросила эту мысль и посмотрела на Рединга.

— Если мой брат узнает, чем вы занимаетесь, он, не колеблясь, сдаст вас властям. Максимус не остановится ни перед чем, когда дело касается торговли джином.

— Даже если при этом его драгоценная младшая сестра окажется вовлеченной в скандал? — Рединг вопросительно выгнул бровь. — Не думаю, что он так поступит.

Геро покачала головой и отвернулась к окну. Они выехали из Сент-Джайлза, и теперь карета двигалась по более чистым улицам.

— Вы его не знаете. Максимус одержим. Он стал таким после убийства родителей. Ничто не остановит его от уничтожения производства джина. Он верит, что в смерти бедняков повинен джин. Навряд ли его что-то остановит… Он не посмотрит на то, что вы вскоре станете моим деверем.

Рединг пожал плечами:

— Я вынужден рискнуть.

Геро сжала губы, потом спросила:

— О чем вы говорили с тем человеком в винокурне?

Он вздохнул:

— У меня есть соперник… хотя это слово слишком изысканно для него. Он поставил своей целью изгнать меня из этого дела.

Геро испуганно на него взглянула.

— Что это за соперник?

— Такой, который уничтожает лондонские винокурни и выбрасывает изувеченные тела моих работников через стену во двор. Вот почему я вернулся в Лондон… ну, и еще в связи с вашей с Томасом помолвкой.

— Великий боже. — Геро удрученно покачала головой. Рединг связался с уголовниками, и так спокойно об этом говорит? — Значит, тот человек был…

— Его звали Рис, и его единственный проступок состоял в том, что вчера он вышел выпить кружку эля.

Геро передернуло:

— Бедняга.

— Вам незачем волноваться. Как я уже сказал, Томас в этом не замешан.

Геро подняла на него недоуменный взгляд. Неужели он считает ее глупышкой?

— Я могу понять, что вы находились в отчаянном положении из-за финансового состояния вашей семьи, — медленно произнесла Геро. — Но ведь опасность миновала. Мой брат знал бы о финансовых трудностях Мэндевиллов, когда составлял брачный контракт.

— Ваш брат проницательный человек. Я не сомневаюсь в том, что вы правы. Состоянию Мэндевиллов опасность не грозит. Он не обнаружил никаких неполадок.

— В таком случае зачем продолжать перегонять джин?

— Вы не понимаете… — начал было Рединг.

— Вы снова говорите со мной свысока, — одернула его Геро.

Его светло-зеленые глаза вдруг сделались жесткими.

— Я должен думать о семье, леди Совершенство. Каро удачно вышла замуж. Но Мегс еще не помолвлена. Чтобы найти подходящего мужа, ей необходимы туалеты — уверен, вы это понимаете. Я не могу закрыть винокурню, пока она не выйдет замуж. Нам нужны деньги, чтобы оплатить ее светский сезон.

Геро прикрыла глаза. Слова полились у нее из самого сердца:

— Хотя у нас с вами и были разногласия, милорд Бесстыдство, и я несколько раз за последние дни ловила себя на том, что вы мне отвратительны… — Тут он хмыкнул, но Геро не обратила внимания. Она должна договорить до конца, пока смелость ее не покинула: — …но я думаю, что мы оба кое-что узнали друг о друге. Мне бы хотелось, чтобы мы в какой-то мере стали друзьями.

Молчание было таким долгим, что она решила, будто он спит. Геро открыла глаза и увидела, что Гриффин внимательно смотрит на нее, упершись локтями в колени. В глубине зеленых глаз она прочитала такое, от чего стало трудно дышать. Она стиснула руки, чтобы не выдать своего волнения.