Чтение онлайн

Я не знаю, что на меня нашло.

Паника схватила меня за горло.

Слезы начинают затуманивать моё зрение.

Аксель будет так зол, и этот гнев будет направлен на меня за то, что я не присмотрела за ними. Но больше того, девочки будут раздавлены, а он будет тонуть в чувстве вины. Это не его вина, но я видела, как он защищает их, видела, как он скрывает печаль по Хелене. Я знаю, что он был с ней в машине, когда она умерла — возможно, он чувствует свою ответственность.

В любом случае, я не могу потерпеть неудачу. Я не могу их подвести. Я не могу снова облажаться. Я так вложилась в него, так вложилась в девочек, я не могу их потерять. А если я потеряю его, я почувствую, что потеряю всё.

Впервые за свои двадцать шесть лет я чувствую, что действительно живу жизнью, которую люблю. Впервые мне есть что терять.

— Снаф-снаф! — кричу я, слезы замерзают на моём лице. Я прекрасно понимаю, как нелепо я звучу, выкрикивая это имя на ветер, но ничего не могу с собой поделать. Я продолжаю спотыкаться на скользком снегу, выбегая из парка на набережную. Оперный театр сияет на воде, вероятно, наполненный музыкой, радостью и смокингами, и всё, что я чувствую, это ужас, который заставляет сердце опускаться так низко в груди, что кажется, оно никогда больше не поднимется.

Пожалуйста, позвольте мне найти его, пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо.

— Аврора!

Голос Акселя разносится по парку, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть его, бегущего ко мне.

— Я не могу его найти, — кричу я. — Мне так жаль. Мне так жаль.

Он останавливается передо мной, скользит по снегу. На нём пижамные штаны, заправленные в сапоги, и пальто, в руках ещё одно пальто. У него дикие глаза, блестящие в слабеющем свете фонарных столбов.

— For helvede (пер. дат. — Ради всего святого), — клянётся он, накидывая пальто мне на плечи. — Аврора, что ты делаешь? Ты сошла с ума.

Его рука касается моей щеки, и он вздрагивает. Я едва чувствую это. Можно подумать, что впервые он прикоснулся ко мне таким интимным образом, что моё тело будет плясать от огня, но я вообще ничего не чувствую. — Ты замёрзла, — практически рычит он на меня. — Я затащу тебя внутрь.

— Нет, — кричу я. — Я должна найти его.

— Аврора, я должен отвести тебя внутрь.

Его руки обхватывают мои плечи, и он пытается подтолкнуть меня к дворцу.

— Девочки… — всхлипываю я, оглядываясь вокруг, тщетно пытаясь найти его. — Они умрут, если он умрёт. Я не могу видеть их такими. Я не могу допустить, чтобы они прошли через это.

— Они поймут.

— Не поймут! — кричу я на него. — И ты будешь винить меня!

Он вздрагивает, как будто я ударила его по лицу. — Винить тебя?

Я пользуюсь моментом, чтобы вырваться из его хватки и начать бежать по воде, снова и снова зовя Снаф-снафа.

Затем моя нога попадает на ледяной участок снега, и я скатываюсь вперёд, пытаясь поймать равновесие и всё равно падая. Мои колени врезаются в тротуар, и я вскрикиваю от боли, пронзающей меня насквозь и заставляющей меня рухнуть, пока моя щека не упирается в снег.

Теперь я плачу, всё вырывается из меня, то, что лежало в спящем состоянии, то, о чём я не знала, что оно ещё существует. Мне больно и холодно, и я чувствую, что наконец-то нашла своё место в этом мире, но только для того, чтобы понять, насколько оно временное.

У меня наконец-то есть семья, но она не моя.

Я плачу так сильно, что едва осознаю, что Аксель стоит позади меня, его тепло окутывает меня, как саван, и тянет меня на ноги. Я осознаю, что он король и находится на публике в таком виде, и в то же время меня разрывает горе, которого я никогда не осознавала. Скорблю о потере, которая ещё не произошла.

И тут же вся энергия вытекает из меня, как быстро тающий снег. Я прижимаюсь спиной к Акселю, и он подхватывает меня на руки. У меня хватает сил зарыться лицом в его шею, пытаясь спрятаться от всего, пытаясь дышать.

Я слышу биение его сердца.

Я чувствую его горячее дыхание на своей коже.

Я чувствую силу его мышц, которые держат меня, защищая.

Это единственный раз, когда я чувствовала себя защищённой. Единственный раз, когда я чувствовала себя в безопасности.

Я пытаюсь ухватиться за это чувство, пока холод приходит за мной, снова и снова, сменяясь онемением.

Потом снег перестаёт бить меня по щеке, появляется яркий свет и скрип половиц.

Мы поднимаемся по лестнице, и Аксель лает на кого-то, чтобы тот пододвинул кресло к камину.

Он осторожно усаживает меня в кресло, и пеленают в одеяло за одеялом, а передо мной пылает огонь.

Затем он уходит.

Я вижу лицо Карлы, смотрящей на меня, когда она укутывает меня одеялом по самый подбородок, и мой мир медленно возвращается на свои места. Я хочу побежать за ним, я хочу помочь, я не хочу быть здесь, онемевшей и бесполезной. Но у меня нет сил двигаться. Я чувствую, что всё, что у меня есть, направлено на то, чтобы сохранить мне жизнь, хотя я бы отдала всё, чтобы выбежать за дверь и вернуться в снег.

— Идите в свою комнату, — доносится голос Майи, танцующий с пламенем. Мне удаётся поднять голову и увидеть, что она стоит позади Клары и Фреи, которые стоят сбоку от меня и выглядят ошеломлёнными.

Карла говорит что-то о тёплом супе и исчезает.

Мои глаза встречаются с глазами Клары, и я хочу сказать ей, как мне жаль, что я вернулась с пустыми руками. Но она выглядит более обеспокоенной за меня, чем что-либо ещё.

— Ты такая холодная, — говорит она, кладя свою ладонь на мою руку, и от одного этого у меня тает сердце. Я была так лишена прикосновений, что мне пришлось онеметь, чтобы наконец почувствовать их.

— Прости меня, — шепчу я. Она хмурится, не понимая. Или, возможно, мой голос был слишком дрожащим, слишком низким, чтобы она могла его услышать.

— Клара, lad os ga (пер. дат. — пойдём), — говорит Майя, протягивая ей руку.

Я вижу, что Клара не хочет уходить от меня. Она смотрит на меня, растерянная, полная печали. Она так много потеряла в своём возрасте.

Затем её внимание перехватывают.

— Папа! — кричит она, и я успеваю оглянуться через плечо, чтобы увидеть Акселя, входящего в комнату и направляющегося к нам. В его волосах, на его плечах, в его пальто, натянутом на груди, лежат снежинки. В его глазах всё ещё есть эта острота, эта дикость, когда они оглядывают меня, оценивая ущерб. Затем он распахивает пальто, и оттуда высовывается маленькая розовая мордочка.

— Снаф-снаф! — кричит Клара, когда Фрея вырывается из рук Майи и подбегает к нему.

— Где ты его нашёл? — спрашиваю я, тут же предлагая одно из своих одеял. Онемение начинает проходить, мои нервы покалывают, становясь всё теплее и теплее. Моё сердце согревается больше всего, когда я вижу, как Аксель берет одеяло и заворачивает в него поросёнка, кладёт его перед огнём, приседая рядом с ним. Мордочка Снаф-снафа подёргивается, его глаза любопытны. Он жив, он в безопасности. Мы оба в безопасности.