Чтение онлайн

– Горячность, с которой вы бросились за мной в Лондон, очаровательна, милая Скай, - пошутил он, целуя ей руку.

Скай выдернула руку. От езды в закрытой карете в жаркий день у нее разболелась голова, а дорожная пыль заставляла закрывать все окна. Она холодно посмотрела на Дадли, а вылезающий вслед за ней из экипажа Роберт Смолл, взглянув на вельможу, чуть не расхохотался, когда Скай послала его к черту такое удивленное у него было выражение лица. Пройдя мимо графа Лестерского, она направилась по лестнице в свои покои. С глупым видом он поплелся за ней.

– Я еще несколько недель не рассчитывал встретиться с тобой, дорогая, бормотал он тоном, который считал соблазнительным.
– До полуночи я должен быть в Уайтхолле у Бесс, а потом...
– У него перехватило дыхание.

Скай остановилась на середине лестницы и резко обернулась к вельможе:

– Потом не будет, любезный лорд Дадли. У меня болит голова! К тому же у меня месячные. За три дня меня до костей протрясло в карете, и три ночи я спала на постоялых дворах и не имела нормальной постели. Я устала и намерена лечь в постель. Одна! А теперь убирайся вон из моего дома!
– И она направилась вверх по лестнице. Через некоторое время за ней закрылась дверь спальни.

С разинутым ртом граф Лестерский только и мог, что смотреть ей вслед. Внизу на площадке Роберт Смолл беззвучно хохотал.

– Малость раздражена с дороги, милорд. Вот женитесь и сами узнаете, как это бывает у женщин.

Секунду Дадли разглядывал коротышку-капитана, потом угрожающе произнес:

– Не путайтесь под ногами, капитан. О своих правах на эту леди я уже заявил.

Робби почувствовал, как в нем закипает ярость:

– Решение должна принять сама леди, милорд. Запомните это, чтобы не пришлось больше напоминать. Дадли направился к двери, но вдруг обернулся:

– Бесс и Сесил примут вас завтра в десять утра. Не вздумайте подставить меня королеве. Это у вас не получится.
– И, едва кивнув, вышел из дома.

"Заносчивый наглец, - подумал Робби.
– Скай права. Ей нужно от него избавиться, и поскорее. Он неподходящий опекун Робину, а ее он доведет до опрометчивого поступка, если и дальше продолжит преследовать. Долго она этого не вынесет".

На следующее утро, когда их вводили в кабинет Уильяма Сесила, Роберту Смоллу показалось, что он уловил в глазах Скай воинственные искорки. Черное траурное платье шло ей и еще больше усиливало сходство с бойцом. Они поприветствовали Сесила, и потом капитан рассказал советнику королевы об экспедиции. Сесил кивнул и произнес:

– Ваш доклад звучит обнадеживающе, сэр Роберт. И королева, и я считаем, что будущее Англии зависит от торговли. Ваш успех подтверждает эту мудрость.

– Возможно ли нам будет повидать королеву, сэр?
– спросил Робби.
– У меня для нее есть маленький подарок, а леди Саутвуд хотела бы поговорить с ней конфиденциально о будущем маленького графа.

– Помолвка с дочерью де Гренвилла? Я советовал ее величеству разрешить эту партию, леди Саутвуд. Она пойдет на пользу обеим семьям.

– Благодарю вас, милорд. Но есть еще одна вещь, о которой я хотела бы поговорить с королевой.

– Дорогая, - ответил Сесил дружеским тоном, - послушайтесь совета старика, который хорошо изучил королеву. Не делайте этого. Елизавета Тюдор на оба глаза слепа, когда дело касается тех, кого она любит. Таким был и ее отец.

– Но я должна попробовать, - настаивала Скай.

Уильям Сесил грустно улыбнулся. Графиня Линмутская оказалась сильной и упрямой женщиной. Но такой же была и королева. Их стычка должна стать занимательной, если не взрывоопасной.

– Я позову ее величество, - сдался советник.

Через несколько минут в комнату вошла Елизавета Тюдор. Этим утром она ожидала французского посла и была одета в великолепное платье из золотой материи, украшенное жемчугом. С каждым днем она становилась все царственнее.

– Моя дорогая Скай!
– Она приветственно протянула руки.
– Как я рада видеть вас снова! Сэр Роберт.
– Она повернулась к капитану, - Сесил мне докладывал, что ваше плавание оказалось успешным. Как это приятно!

– Оно было весьма прибыльным, и я принес вам, мадам, небольшой знак любви к своей королеве от ее подданных.
– И подал Елизавете шкатулку из кедра. Каждый из матросов добровольно отдал что-нибудь свое. Здесь результат их трудов и символ их чувств к вам.

Королева приняла небольшую шкатулку, поставила на стол, осторожно открыла, и ее глаза широко раскрылись: индийский жемчуг всех оттенков - белого, кремового, розового, золотистого и черного, сияющие рубины, цейлонские сверкающие сапфиры, похожие на великолепные глаза Скай, искрящиеся холодным блеском бриллианты из Голконды. Там же лежали несколько шелковых пакетиков с пряностями: мускатные орехи, длинные гладкие стебельки корицы, ваниль, острая гвоздика, перечные зерна.

Королева восхищенно посмотрела на капитана:

– Роберт Смолл, ваши люди лучшего подарка мне сделать не могли. Поблагодарите их от меня и передайте, что королева сказала: пока у Англии есть такие смелые сыновья, она непобедима! А теперь, джентльмены, оставьте нас, чтобы мы могли поговорить с дорогой Скай.

– Ваше величество очень добры, но я прошу еще об одном благодеянии, произнесла Скай, когда после долгого молчания королева сообщила ей, что Сесил убедил ее согласиться на помолвку ее сына с дочерью де Гренвилла.

Елизавета склонила голову набок и смотрела на Скай.

– Раз ваше величество одобрили эту партию, может быть, вы согласитесь снять с лорда Дадли опекунство над моим сыном и назначить на его место Ричарда де Гренвилла? В сложившихся обстоятельствах это будет удобнее и естественнее.

– Я настаиваю на Дадли, - твердо заявила королева. Тон Елизаветы начал раздражать Скай. Какое право она имеет вмешиваться?

– Позволю себе напомнить вашему величеству, - резко возразила она, - что мой покойный муж сделал меня единственной опекуншей своих детей. Вы сочли нужным изменить его волю, хотя я никогда не видела в этом смысла.

– Смысл в том, что ваш сын является моим крестником, - ответила королева.
– И мальчик нуждается в мужском влиянии.

– Достаточно будет де Гренвилла, Робби и его братьев по матери, ваше величество.

– Дадли гордится, что ему поручена забота о юном Саутвуде. Он сказал мне это сам, моя дорогая Скай, - в свою очередь, возразила Елизавета.

– Я бы не хотела, чтобы на Робина влиял кто-то из придворных, мадам. По крайней мере не теперь. Он еще слишком мал. Я его мать и вправе решать.