Чтение онлайн

 -- Вы упорны. Но Маэлин могла привести вас к Свету, признайте это. Сила любви, знаете ли, часто недооценивается, но именно она способна вывести заблудшие души из самой непроглядной тьмы.

–  Нет. Ни за что. Я был слаб. Я не любил её! Это всего лишь... Всего лишь... -- пальцы с силой сжали подлокотники.

 -- Игра? -- хмыкнула эльфийка. -- Не думаю.

 -- Прислуга, -- гаркнул куда-то в темноту Ашамаэль, окончательно потеряв интерес к словам советницы.
–  Ну, где ты ходишь, ничтожество?! Ещё вина мне!

 -- Мой король, даже эльф...

 -- Молчать! -- рявкнул Ашамаэль, резко повернувшись к Шейлин. Но этот раз каменное спокойствие эльфийки дрогнуло, и та испуганно попятилась, видя непроглядную тьму в глазах правителя. -- Довольно твоих жалких поучений! Мне не нужен твой жалкий свет!

 -- Вы можете сохранить эту любовь, она...

 -- Жалкие чувства -- ничто! Я не буду искать подачек! Это лишь западня! Западня для слабых ничтожеств, таких как ты.

Вот слуга испуганно подошёл к Ашмаэлю, поднося поднос. Чародей взял в руки новый бокал, но стоило губам коснуться его края, маг ощутил яд. Магическую отраву.

"Сакфир... Мерзкая тварь!" -- сомнений и быть не могло. Глаза падшего эльфа испуганно расширились. Он резко вскочил на ноги, и взмахом руки выбил поднос из рук слуги. По залу раскатился звон и плеск отравленного вина, которое прожгло кладку пола. Чернокнижник вовремя учуял яд. Уж слишком явная попытка...

 -- Мне не нужен никто, знай это Шейлин! Мне не нужен никто... Я хочу быть один, оставьте меня!

Перепуганный до смерти слуга попятился от трона и поскользнулся на токсичной луже. С глухим ударом он упал на ступени и разбил лицо, добавив на белый камень пару кровавых пятен. Послышались приглушённый стон и звуки возни. Какую-то часть пути бедолага спешно отползал на карачках, а потом вскочил и вовсе кинулся наутёк. И лишь минотавры, стоящие у дверей, были невозмутимы, словно вовсе ничего и не происходило.

***

Той же ночью Ашамаэль явился в темницу, которую стерегла пара свирепых минотавров. Опьянение быстро развеялось, и маг вновь был холоден и трезв. Практически все камеры были пусты, а самую большую занимал сам Кайириан Сиралионский с супругой. Хотя они и были пленниками чёрного мага и стерегли их могучие чары, отношение к ним было, как королям. Но с каждым днём падшему эльфу становилось всё страшнее, что свергнутый владыка каким-то образом вырвется. А этого допустить нельзя. Но прежде чем принять новые меры, Ашамаэль хотел поговорить с гордым эльфом.

Все круги защиты раскрылись перед колдуном, тяжёлые ставни стальной двери с громким скрипом отворились, впуская в полутёмную камеру свет мрачных огней. Таймириэль и Кайириан подняли глаза на силуэт Ашамаэля, появившийся в дверном проходе. Тёмный король явился с чёрным терновым венцом на голове, в руках его был посох и белые одежды окутывал чёрный, словно ночь, плащ. Король-чародей вошёл в камеру, и стальная дверь с грохотом захлопнулась.

 -- Зачем ты пришёл сюда? -- сурово произнёс гордый эльф, с вызовом поднимаясь на ноги. Камера была обеспечена практически всем необходимым для комфортной жизни, хотя мебель и не шла ни в какое сравнение с королевской. -- Мало того, что ты отобрал мой трон, так ещё и сохранил мне жизнь. А теперь заявляешься сюда!

 -- О да, тебе, должно быть, интересно, почему ты ещё жив? -- криво ухмыльнулся маг. Голос его слегка надрывался, но звучал не менее холодно и зло. -- Стоит отдать должное, многие верны тебе. Или же меня они боятся сильнее, следовательно, и ненавидят -- к этому я склоняюсь больше. Но скоро я изменю это.

 -- Что ты имеешь ввиду? -- в голосе Кайириана зазвучал страх. Даже смутные предположения, что мог сотворить Ашамаэль с Сиралионом, приводили свергнутого владыку в ужас.

 -- Завтра утром ты всё увидишь сам. Я искореню неверность, что не посмел сделать ты, -- с язвительной самодовольностью чародей заметил, как оба супруга смотрят на чёрный венец. Они узнали его. -- Я уже победил в войне с дроу. Почти победил. А завтра я одержу победу в войне с твоей страной. Скоро ты станешь лишь призрачным воспоминанием, Кайириан Сиралионский! Высшие эльдар забудут о тебе, ибо вознесутся к величию. А народ тёмных эльфов будет уничтожен, чего и достоин. Благодаря мне, -- большим пальцем эльф указал на себя, подаваясь вперёд. -- А не тебе!

 -- Чудовище... И ты посмел осквернить венец! -- испуганно прошептала Таймириэль, впервые подав голос. Тут же она в ужасе съежилась под взором тёмного короля. -- Никогда в истории Сиралиона он не становился настолько... Испорченным! Тебе никогда не искупить этот грех, падший.

 -- Молчать! -- рявкнул Ашамаэль. -- Тебе слова никто не давал, ничтожество!

 -- Да как ты смеешь?! -- зарычал Кайириан. Лицо его потемнело от злости, и могучий эльф угрожающе двинулся на короля, который хоть и был выше, но в комплекции явно уступал сверженному владыке. Ашамаэль, впрочем, лишь ухмыльнулся, и со смаком замахнулся посохом, что было силы приложив Кайириана навершием по лицу, оставив два глубоких пореза на щеке.

Не проронив ни слова, чародей взмахну рукой, и послышавшийся было испуганный крик Таймириэль, потонул в оглушительной тишине. Камеру затопило густое фиолетовое свечение, и показалось, что воздух наполнился водой. Оба супруга сначала упали без чувств, а потом неведомая сила подняла их в воздух, и тела эльфов окутала странная чёрно-фиолетовая субстанция. Чернокнижник погрузил их обоих в магический сон. Даже если в эту камеру вломится целая армия сторонников Кайириана, они ничего не смогут сделать без поддержки мощного антимага, коих в Сиралионе не водилось, а все паладины сейчас противостояли угрозе Ваалинара на землях Талании. Впрочем, оба они увидят триумф Ашамаэля воочию -- об этом чары тоже позаботятся.

После чернокнижник наконец отправился в свои покои, усилив остальные защитные заклинания втрое. Если бы он мог держать содержание сверженного короля в тайне... Но тогда от этого не будет смысла. Эльфы озвереют, если узнают, что их любимый король убит.

Стоя перед зеркалом в высоких, обитых золотом, палатах, чернокнижник смотрел на себя. Ещё совсем недавно он был внешне чист и не порочен. Сейчас же на груди чародея зияла чёрная восьмиконечная звезда, и такого же цвета полосы обвивали его предплечья. От шеи к лицу тянулись три линии. Кожа с каждым днём из бледного цвета становилась бело-пепельной. Вены обретали чёрный оттенок, а волосы неуловимо переливались странным льдистым мерцанием. Пальцы мага словно удлинились и заострились, подобно когтям тварей Бездны, а худоба казалась всё более и более болезненной. Мага терзали противоречивые чувства -- с одной стороны был страх, а с другой же душило чувство превосходства над сородичами. Он -- выше, он -- не такой. Слепые жрецы и святоши считают, что Тьма уничтожает, делает слабее. Что пагубный мрак развращает душу. Ничего подобного! Пальцы сжались в кулаки. Глаза вспыхнули ещё более ярким огнём. Только слабые становятся рабами своих сил, становятся слепыми и беспомощными в непроглядном мраке. Ашамаэль не среди них, нет.

"Скоро я по праву буду считаться сильнейшим магом этого мира... Никто меня не остановит! Никто", -- и постепенно стал забывать Ашамаэль о том, что хотел сделать изначально. Позабыл он о величии Сиралиона, о мощи высших эльдар. Забыл он о праведной цели, ибо вытеснил эти мысли яд честолюбия, гордыни и презрения.

Погрузившись в бездну беспокойного сна, Ашамаэль сквозь забытье подметил, что сон пришёл к нему слишком быстро. И неспроста. Внезапно слух разрезал оглушающий вопль, эльф тут же вскочил в постели, дико озираясь по сторонам. Но не было ничего вокруг -- лишь темнота. Но тут на плечо опустилась холодная рука.

 -- Падаан... -- простонал чей-то голос, шелестящим хором отдавшись в сознании чернокнижника. Ашамаэль вскочил на ноги, и увидел фигуру человека, закутанного в золотистый плащ. И хотя лица король не видел, он сразу понял, кто это.

 -- Отец...

 -- Падаан... За что? .. -- простонал отец. Ашамаэль подошёл ближе и дрожащими руками стянул капюшон. Ткань тут же рассыпалась в прах, а колдун отпрянул в ужасе. Вместо лица была лишь пустота. Тут же ледяные руки потянулись к горлу падшего эльфа. -- Убийца... -- стонал отец. -- Убийца...