Чтение онлайн

Когда мы слышим, как чжоуский Му-ван, изучив трактат "Лю-тао", взлетел со стены высотой в восемь сяку на небо, мы считаем это чудом из глубокой древности; но ведь уже в наши последние времена Конца Закона Будды тоже случилось такое: изучив тот же трактат "Лю-тао", Куро Ёсицунэ, совершая прыжок со стены в девять сяку, прямо из воздуха снова вспрыгнул на стену!

Вот почему в тот раз Бэнкэй вернулся к себе ни с чем.

о том,

КАК БЭНКЭЙ СТАЛ ВАССАЛОМ ЁСИЦУНЭ

Наступило утро восемнадцатого числа шестого месяца. К храму Чистой Влаги Киёмидзу на поклонение к Милосердной Каннон сходилось множество людей - и знатных, и простого народа. Явился и Бэнкэй, ибо решил, что ночной его противник непременно тоже будет у храма нынче к вечеру.

Долго топтался он у главных ворот, ждал и никак не мог дождаться. Он совсем уже собрался было уходить опять с пустыми руками, но, поскольку Ёсицунэ, как это вошло у него в обычай, гулял по ночам на склонах горы Киёмидзу, вдруг донеслись до Бэнкэя звуки гой са-мой флейты.

"Ара, до чего же приятные и чистые звуки!
– подумал Бэнкэй.- Вот и вышло по-моему!" И он встал в воротах, молясь про себя: "О богиня Каннон! Ты святыня храма сего, воздвигнутого достославным Саканоуэ Тамурамаро, ты некогда дала клятву: "Если не выполню я, тридцать три раза переменив свой облик, все прошения людей, то навеки останусь среди подвижников обители Гион и никогда не обрету высшего постижения!" И еще ты поклялась: "Дарую счастье и богатство тому, кто преодолеет поток и пристанет к брегу постигнутой истины!" Но мне, Бэнкэю, не надобно ни счастья, ни богатства. Отдай мне только меч этого человека!" Так он стоял перед воротами храма и молился.

Между тем Есицунэ был и без того угрюмо настроен, а тут еще, взглянув вверх по склону, увидел: тот самый монах. Только, не в пример давешней ночи, облачен он в панцирь, огромный меч на боку и ждет, опершись на алебарду. "Каков негодяй, снова у меня на дороге",- подумал Есицунэ и, нисколько не дрогнув, направился вверх прямо к воротам.

– Не с вами ли мы встретились у храма Тэндзин вчерашней ночью?
– произнес Бэнкэй.

– Случилось такое дело,- ответил Есицунэ.

– Так, может быть, вы все же соизволите отдать мне свой меч?

– Сколько ни проси, просто-запросто его не получишь,- сказал Есицунэ.Коль очень нужно, так подойди и возьми!

– И все-то вы бахвалитесь...- проворчал Бэнкэй. Взмахнув алебардой, он ринулся на Есицунэ вниз по склону и с ревом обрушил на него град ударов. Ессцунэ, выхватив свой меч, отбил их все. А затем огромная алебарда начала рубить воздух впустую, ибо Есицунэ стал просто перепрыгивать через руки Бэнкэя, сжимавшие древко. И тогда до Бэнкэя дошло наконец, насколько превосходит его противник.

– Авая!
– оторопело проговорил он, отступая, и подумал про себя: "Нет, этот человек мне не под силу". А Есицунэ сказал:

– Таким манером я готов забавляться с тобой хоть всю ночь напролет, но мне надлежит помолиться Милосердной Каннон об исполнении одного заветного желания.

И он скрылся. Бэпкэй сказал себе: "У меня словно чтото уплыло из рук".

Есицунэ же подумал так: "Что ни говори, бьется он изрядно. Интересно, пробудет ли он здесь до утра? Я бы вышиб у него из рук и меч его, и алебарду, слегка бы его ранил и захватил живьем. Все-таки в одиночку бродить скучно, и я бы взял его к себе вассалом-кэраем".

В ту ночь Есицунэ предался в храме Чистой Влаги всенощному бдению. Бэнкэй об этом не знал. Занятый мыслями об упущенном мече, он некоторое время спустя тоже отправился в храм. Там, в молитвенном зале, множество людей на разные голоса произносили нараспев молитвословия, но он сразу различил голос, с благоговением читавший из начала первого свитка "Лотосовой сутры", и чтение это доносилось со стороны средней решетчатой двери, ведущей на заднюю половину храма. "Чудеса, да и только!
– подумал Бэнкэй.- Этот голос, читающий сутру, весьма похож на голос давешнего человека, обозвавшего меня бранным словом. Подойду-ка я поближе, взгляну". Он прислонил алебарду у входа и, оставшись при одном только мече, стал продираться через гущу молящихся прямо по плечам, приговаривая: "Я служитель храма, посторонитесь!" За спиной углубленного в сутру Есицунэ он остановился и встал там, расставив ноги. Поглядывая на него в свете светильников, люди испуганно переговаривались: "Какой страшный монах, да какой громадный!"

Есицунэ оглянулся: над ним нависал Бэнкэй. "Непонятно, как он даже здесь умудрился выследить меня",- подумалось ему. Впрочем, это только он знал, что рядом с ним Бэнкэй, а Бэнкэй глядел на него, не узнавая. Совсем недавно был мужчина мужчиной, теперь же был некто в женских одеждах с головным платком кадзуки, прикрывающим лицо. Мусасибо Бэнкэй растерялся. "А вот попробую пихнуть его отсюда и посмотрю, что получится",- нашелся наконец он и с силой ткнул Есицунэ в бок ножнами меча.

– Эй, ты, юный монашек или дама,- сказал он,- мне тоже надобно вознести молитвы. Подвинься, я сяду рядом. Есицунэ не отозвался. "Как я и думал, это не просто кто-нибудь, это тот самый человек",- подумал Бэнкэй и снова с силой ткнул ножнами.

Тогда Ёсицунэ не выдержал.

– Чудище несуразное!
– произнес он.- Таким нищебродам, как ты, надлежит молиться под деревом или под тростниковой крышей, ибо Будда в неизреченном милосердии своем услышит тебя и оттуда! Как смеешь ты бесчинствовать здесь, где собралось столько почтенных людей? Убирайся вон!

– Жестоко говорите вы со мной,- отозвался Бэнкэй.- Видно, зря мы познакомились прошлой ночью. И все же я к вам подсяду.

С этими словами он ловко перепрыгнул через две циновки и уселся рядом с Ёсицунэ, на что тот сказал с отвращением:

– Невеже и пристало так ломиться. А Бэнкэй между тем выхватил у него сутру, развернул ее наугад и произнес:

– Что за прекрасная сутра! Твоя она? Или чужая? Ёсицунэ не отвечал. Тогда Бэнкэй предложил:

– Давай читать вместе. Читай ты, и буду читать я.

Надо сказать, что Бэнкэй у себя в Западной пагоде на горе Хиэй был прославленным чтецом священных текстов. Ёсицунэ тоже в бытность свою в храме Курама обрел навыки чтения. И они принялись читать попеременно, причем Бэнкэй читал на голос "Ко" - высокий, а Ёсицунэ читал на голос "Оцу" - низкий, и так они прочли половину второго свитка.

И не стало слышно шуршащего шарканья молящихся, стихли колокольцы паломников, и на какое-то время все вокруг погрузилось в бесконечно благоговейную тишину.

Потом Ёсицунэ поднялся и сказал:

– Мне надобно встретиться со знакомым, я ухожу.

– А мне опять ждать противника, которого я не смог одолеть?
– возразил Бэнкэй.- И как раз сейчас, когда он у меня перед глазами? Нет уж, пойдем вместе.

Они прошли к южному выходу, и Бэнкэй остановился.

– А ведь я всерьез хочу заполучить этот ваш меч,- сказал он.- Лучше отдайте его мне.

– Не могу, меч наследственный,- отозвался Ёсицунэ.

– А когда так, извольте на бой. Сразимся, и кто победит, тому им и владеть.

– Ну что ж, давай,- сказал Ёсицунэ.

Бэнкэй не теряя времени обнажил свой меч. Ёсицунэ тоже вытащил меч, и они обменялись ударами. Люди, стоявшие вокруг, шарахнулись в стороны.

– Что такое?
– заволновались они.- Такой почтенный монах! Да в такой тесноте! И связался с таким мальчишкой! Эй, вы! Мечи в ножны!

Но противники не слушали и продолжали рубиться. Ёсицунэ в конце концов сорвал с себя и отбросил женский наряд и явил пораженным зрителям панцирь поверх мужской одежды.