Сказание о Луне и Лисе
Шрифт:
Привычная колея остановилась в тот день, когда они с Эриэл только проснулись. Вообще-то у них были раздельные покои, но Анндема правила не останавливали: ночью он сбежал к сестре и остался у неё до самого утра. Видимо, их тётушка прознала об этом, когда обнаружила пустую спальню маленького лорда.
Она без стука отворила двери комнаты Эриэл и улыбнулась своей догадливости, увидев рыжего сорванца, разлёгшегося в нижней сорочке у камина, на тёплой шкуре белого медведя.
Анндем вскочил на ноги от такой внезапности и понял, что сейчас его отчитают. Хотя, это было бы странно, ведь тётя старалась избегать разборок в семье сестры, ругали Анн и Эриэл мать с отцом, а иногда и дядя, но сейчас последнего не было во дворце.
– Мне матушка велела навестить сестру, - стал придумывать ложь на ходу мальчик.
– Сказала, что Эриэл нездоровится и нужно принести ей тёплого молока.
Обман был жалким, Анндем сам это понял. Ведь, если бы всё было в самом деле так, Лили послала бы к Эриэл слугу, а не сына, да и не разрешила маленькому лорду идти в таком неопрятном виде после сна.
Анндем очень удивился, услышав ответ тёти:
– Да? Хорошо, - она кивнула так, будто поверила.
Мальчик поспешил ещё раз кивнуть. Эриэл тоже удивилась доверчивости леди Хельги, наблюдая за их с братом диалогом. Она не соизволила даже подняться с кровати, лениво зевая. Походила на сонливую кошку, готовую пролежать так целый день.
– Вам что-нибудь нужно?
– спросил у Хельги Анндем.
Женщина забегала глазами по комнате в напряженном молчании, рождая в голове свои трудные мысли, которые вскоре небрежно сорвались с уст:
– Отныне можешь звать меня своей матерью. Ты теперь мне сын.
Анндем всегда считал, что "отвисшая челюсть" - это забавная метафора из книги, преувеличенная выдумка авторов, однако сейчас на себе прочувствовал, что это такое.
07.05.1200 г.
Магнолия, столица Магнолия. Королевство Западная Альфа. Правитель: Эйф Биллеандр
Хельга
На плечах небрежно разметались рубиново-рыжие волосы, сплетённые пальцы туго сжались, морщинки залегли меж огненных бровей, а потный лоб напряженно нахмурился.
Она стояла на коленях у алтаря и громко молилась. Молилась так, как молятся осужденные в шаге от виселицы. Как молятся немощные старики, боящиеся кончины. Как молятся матери за детей, возлежащих на смертном одре.
– О эйф Биллеандр, Бог Богов, Господин Господ, прошу, услышь мои мольбы и убереги мою душу!
– она кричала без страха, что кто-то услышит. Дом был пуст. Холодная комната погружена в одиночество. Уединение четырёх стен разрушает лишь одна женщина, напуганная до смерти.
– Прошу тебя, пощади невинное дитя, не дай ему поплатиться за мои грехи! Спаси мою жизнь, не дай кануть в небытие! Убереги нас от смерти, о, Творец!
Перед ней не было Бога. Свечи отбрасывали игривые тени на его портрет. Биллеандр на холсте как живой, истинное воплощение гордости и величества. Холодный взгляд нарисованных глаз сосредоточен на Хельге. Но внимал ли настоящий Биллеандр её мольбам в этот момент?
– Я совершила преступление! Я совершила убийство!
– женщина заплакала, широко распахнув глаза, и снова зажмурилась через мгновение.
– Я каюсь в своих грехах и молю о прощении! Только ты... Только Вы можете меня спасти! Я верю, что Вы слышите мольбы своего народа и спасаете души обречённых! Спасите мою жизнь и жизнь мальчика!
Где-то за закрытыми ставнями прогремел грохот. Его можно было принять за раскат грома, но сердце замерло, отказываясь в это верить, и Хельга побледнела в ожидании худшего. Нет, - говорило сознание, - это точно не глас природы. Это звук приближающейся смерти. Её твёрдые мерные шаги.
Полоска бледных губ плотно сжалась. Хельга застыла, словно каменное изваяние, всё ещё стоя на коленях. Не двинулась даже в тот момент, когда с грохотом сорвалась дверь с петель. Мечники в серебристых доспехах ворвались в каменный зал. Звуки топота стальных башмаков эхом отбились от стен и ударили по ушам Хельги. Шумное вторжение опорочило молитвенный зал. Хельга не шевелилась до тех пор, пока не почувствовала резкую боль в районе груди. Тогда она позволила себе опустить голову и увидела окровавленное остриё меча, торчащее из впадинки меж грудей. Хельга сплюнула густой кровавый сгусток, а рыцарь рывком извлёк орудие, дав ещё теплому телу упасть, наконец-то освободив её от позы молящейся богини.
07.07.1208 г.
Магнолия, столица Магнолия. Королевство Западная Альфа. Правитель: Эйф Биллеандр
Анндем
Маленькое здание, куда направился карманник, располагалось вдоль узкой проезжей части. Дом с каменной кладкой, укрытой деревянными панелями. Верхний этаж выдавался над нижним.
Дверь летом постоянно открыта для встречи гостей и проветривания зала, но даже свежий воздух не в силах избавить помещение от вони, пропитавшей всё.
Анндем влетел внутрь с лёгким порывом ветра, остановился у входа, внимательно обвёл взглядом здешний сброд: рыцари, селяне, шлюхи и бродяги. Половина посетителей уже пьяна в хлам: орут песни, скандалят, лезут в потасовки. В общем, всё, что можно увидеть в любой среднестатистической таверне города.
Пьяный менестрель осушил очередную кружку пива, потом взял в руки лютню и фальшиво заиграл. Пьяный голос его резал слух:
– Красавица-ведьма в дремучем лесу
Заплетала ночную свою косу!
И сердце моё украла она,
Горела в глазах её синева!
В тот лес каждый день отныне ходил,
Теперь в тавернах до ночи не пил!
Я с ведьмой прекрасной часто гулял,
И счастлив я был, и горя не знал!
Анндем усмехнулся музыканту и сел за свободный столик, заказывая у развратно одетой служащей выпивку - отборного эля, как гласил девиз паба, - "лучшего в столице".
Громко хохоча, в пивнушку пожаловала орда покрасневших мужчин с густыми бородами. Анн узнал в них рыцарей ордена "Бессмертный Лотос", нередко заглядывающих сюда, а ещё в полсотни других развлекательных заведений. Поскольку Анн уже имел честь беседовать с рыцарями, они его узнали. Продолжая громко обмениваться гнусными, пошлыми шутками, напевать и насвистывать, расталкивая посетителей и щупая распутных девок, мужчины добрались до стола вора и присоединились к нему, заказав целый бочонок вина. Они не мелочились, если дело доходило до выпивки. Анндему было сложно поверить, что эти распухшие лица принадлежали благородным мечникам, которые ещё недавно гнали жеребцов по дороге, мчась параллельно с каретой своего лорда, оберегая от разбойников герцога Крофорда Алси.
Сэр Рудольф Шейм подозвал к себе пышнотелую шлюху и усадил на колени, сжав в руке упругую грудь.
– Главное в женщине - это чтоб было за что ухватиться!
– засмеялся он, и хохот подхватили товарищи. Анндем тоже усмехнулся и выпил имбирного напитка. Пускай идея слов Рудольфа не нова и фразу его язык не повернётся назвать сильно смешной, среди этих мужчин главное было гаркнуть что-то грязное и похабное, связанное с женщиной и сношением или дерьмом и кровищей, чтоб заслужить одобрение и гортанный хохот товарищей.
Сэр Рудольф вытащил пару монет, осторожно просунул их в ложбинку меж женских грудей, наблюдая, как те туго сжимают и не дают упасть медякам.
Шлюха улыбнулась, обнажив жёлтые зубы, и присосалась к шее рыцаря, словно голодная пиявка, целуя и вылизывая его кожу.
Анндем нахмурился с лёгким отвращением и закрыл себе обзор на распутство кружкой, глотая новую порцию эля. Ему никогда не нравились слишком толстые девушки. Анн был ценителем женской худобы. К тому же эта продажная женщина, которая сидела на Рудольфе, по мнению вора, была ещё той страхолюдиной.