Сказание о Луне и Лисе
Шрифт:
В ту ночь у неё была возможность спасти младшего брата, пострадавшего меньше всего. Сейчас он мог бы быть жив и здоров. Но вместо этого его труп давно разложился в сырой земле, став кормом для червей. После тех трагических событий Катхизис часто корила себя за то, что растерялась и ничего не предприняла. Ведьма позволила заразе проникнуть в его неглубокую рану и тем самым исполнить смертный приговор малыша Грихти. Умирая, мальчик плакал и говорил, как сильно любит сестру и как хочет к маме и папе. Катхизис уверена, что была недостойна его обожания. Она упустила все шансы, дала роду Пикеринг кануть в небытие. Стала буквально последней из них. И всё это из-за банальной лени: в детстве она игнорировала уроки врачевания и избегала наставницу-лекарку, её тётку Титаху.
Долго воспоминания терзали утомлённое девичье сознание, а ранним утром, когда ведьма позволила себе впасть в дрёму, ей пришло видение, связанное с этим человеком, её неожиданным гостем. Он звался Мортимером Тёмным и вёл за собой полки грозных воинов, облачённых в чёрное. Катхизис проснулась в холодном поту. Она не знала, что видела: прошлое или будущее, а может ясновиденье вновь лгало, но ей вдруг стало не по себе, и дрожь пробежалась по телу сотней мелких насекомых.
07.07.1208 г.
Магнолия, столица Магнолия. Королевство Западная Альфа. Правитель: Эйф Биллеандр
Анндем
Процессия брала свой путь из самого Миража. Над головами эскорта развевались королевские штандарты с изображением крылатого коронованного льва - символа Биллеандра. Огромное количество эскадронов окружило роскошный кортеж, медленно двигавшийся по главной улице. В центре растянулась в длину сосновая платформа внушительных размеров. Её не толкали и не тянули, магическая сила заставляла колёса вращаться самим, перевозить на помосте любые грузы. В авангарде, рядом с всадниками в позолоченных доспехах, перемещались крупнейшие боевые колесницы: лёгкие двухколёсные и тяжелые четырёхколесные, защищённые кожаными или бронзовыми листами. По бокам платформу окружили почётным эскортом из дюжин вооруженных кавалеристов. И, наконец, в арьергарде, помимо полоски музыкантов, тянулись знатные миледи и милорды на крупных лошадях, укрытых попонами. Среди них мелькали разноцветные гордые стяги. Ровным строем за артистами и господами замыкали процессию воины. Они демонстрировали цепных злобных серрилов - чудовищ, которые были похожи на гигантских зловонных ящериц с длинными когтями и мощными челюстями.
В изголовье платформы, где она становилась заостренной, стоял грузный пьедестал со ступенями, на нём возвышался трон, искрящийся драгоценными вставками и насечками. Гордо подняв голову, там восседал Бог Богов, Король Королей и Творец-Демиург. Пышное обмундирование так и манило жадные взгляды, слепило глаза, излучая сияние. На златокудрой голове - высокая массивная корона. А рядом с ногами Биллеандра лежал свирепый зверь - великан среди сородичей, пшеничный лев с перепончатыми кожистыми крыльями, которые были покрыты шрамами.
Позади возвышения, на коем люди созерцали Бога, в ряд выстроились его дети: укутанные светлыми муаром и парчой дочери в компании облаченных в лёгкие доспехи сыновей. Они ясно выделялись на фоне простых смертных, окруживших кортеж. Полубоги величественно подняли головы и выровняли спины: Луна-Сандра, Миранда, Эллиада, Энеида, Грация, Магнолия, Микаэлла, Лукас, Беллатрикс, Рудбекия, Актавион и Фэймилл - двенадцать избранных для сражения в канун Судного дня.
Стоя в толпе зрителей, Анндем потихоньку трезвел. Хмель всегда живо покидал юношу, стоило хоть полчаса побыть на прохладном воздухе - и вор уже ощущал себя оживленным.
Народ вокруг уплотнялся всё сильнее, и вскоре обзор на шествие так перекрыли, что Анндем разнервничался и стал искать новое место созерцания.
Он захотел забраться как можно выше, чтоб в идеале разглядеть неописуемые красоты процессии. Полез по высокой колонне с абстрактной узорчатой резьбой, за которую легко было зацепиться. Пару раз чуть не сорвался, но докарабкался почти до самой высокой точки и, крепко установив одну ногу в углублении, а другую - на выступе, не отпуская рук, впился взглядом в божественную семью.
"Неземная прелесть", - закралась в рыжую голову мысль, которая, наверное, сегодня посетила всех тысячей подданных, стекающихся сюда со всего города.
Хотел бы Анндем жить той жизнью, какой довольствуются полубоги. Ему никогда не пришлось бы воровать - у него всегда было бы всё, о чём попросит. Одежда - самые дорогие ткани, загляденье; еда - целые столы невиданных яств; развлечения - состязания, турниры, балы и званые вечери, а ещё лучшие шлюхи со всех двенадцати королевств!
Однажды Анн уже вкусил плод дворцовой жизни, и, признаться, не отказался бы вернуть её, несмотря на гнусные интриги, придворную лесть и обманы, вечные игры на публику и многое другое. Просто, богатство и жизнь при дворе - это всецело его стихия.
От шествия остался только хвост. Гарцевали великолепные лошади, отбивали ритм последние барабаны, ровным строем удалялась заключительная стража. Простой народ, как загипнотизированный, удалялся за ними. Казалось, что эти люди никогда не отстанут от королевского кортежа, будут преследовать его до тех пор, пока не смогут передвигать ослабевшими ногами.
Тогда Анндем тоже спустился и посмотрел на небо над головой. То потемнело. На столицу опускался вечер, уже виднелись первые звёзды. Казалось, воздух стал чистым, несмотря на то, что полоса свежего конского навоза кучами тянулась по широкой Королевской улице.
Анндем был полностью удовлетворён тем, что сегодня увидел. Ещё он радовался наживе, которую собрал - особенно крупным оказался именно кошелёк сэра Родвина Кадрина, как иронично - тот, кто пытался сегодня расправиться с вором, проиграл больше всего!
Анндем усмехнулся и, почти вприпрыжку, побежал в тёмные переулки, которые должны были вывести его в самый преступный квартал под названием "Крысиная нора". Там собиралось больше всего его коллег и приятелей. Вечером, под затяжные песни и дешёвую выпивку, местные обитатели играли в карты и кости на деньги, незаконно вырученные за день. Отёсывался тут весь сброд столицы, и Анн без гордости вынужден был причислять себя к ним. Однако, недавно, в Крысиной норе появилась особа, ради которой Анндем не прочь был возвращаться в зловонный квартал снова и снова.
Когда он подходил ближе, утопая сапогами в болоте, пробираясь по узкому переулку, где двое не пройдут, то наконец уловил шум говора и музыки. Усмехнулся и вышел прямиком в оживлённый переулок. Один полу беззубый, с россыпью аллергии на лбу, подбежал, растянув губы в странной нелепой усмешке.
– Анн Кёрли! Соб меня! Ты снова с-сдесь!
– И тебе не хворать, Чарли, - дружелюбно отметил Анн, не уделив внимание встречному. Взглядом он искал Её. Наконец-то справа, за пыльным столом, он обнаружил объект поисков, радостно улыбнувшись.
– Сто, как твои дела, друг?
– спрашивал Чарли, но Анндем уже не видел и не слышал его, стремительно двигаясь к столику.
Вот Она - та, ради которой, отчасти, он сегодня решился зайти в Крысиную нору. Сидит с веером игральных карт, вся такая азартная и дерзкая.
Когда Анндем впервые увидел Её здесь, то в его голове была только одна мысль, повторяющаяся снова и снова: "Что такая как Она здесь забыла?!"
Действительно, что эта стройная красотка могла делать среди грязных отшельников и бандитов? Почему она примкнула к стае вшивых разбойников?